Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

стоило рассказать ей всё как есть. Но уменя не хватило ни сил, ни совести, чтобы признаться, что мы просто играем в пару, но на самом деле практически и не друзья даже. Так, временно сошлись из-за общих интересов. Но япромолчала.

– Не поверю, что ты просто одноклассница, которую он к бабушке привёл.

Она театрально хмыкнула и подпёрла голову рукой, рассматривая меня. Щёки обдало жаром, уши тоже начинали нагреваться.

– Вижу я, как он смотрит на тебя…

Но она не успела договорить – в комнату вошёл Макс с вазочкой и вареньем в руках.

– Мы сНаташей победили банку, так что вот моё любимое вишнёвое. Давайте…

Кравцов бросил взгляд на меня, потом на бабушку и прищурился.

– Ба, ты что тут допрос устроила? Или про меня что-то рассказывала?

Тамара Викторовна пожала в ответ плечами, как будто ничего такого и не было совсем, улыбнулась и поправила волосы.

– Да что ты, Максюш, – она взяла в руки чашку с остывшим чаем, подула и добавила: – Просто чай пьём и болтаем о нашем, о девчачьем.

– Так я и поверил, – ухмыльнулся в ответ Кравцов и, присев на стул рядом со мной, под столом взял меня за руку. Было приятно ощутить его тепло и поддержку, мне и самой хотелось поддержать его и похвалить за то, что он нашёл силы простить бабушку и даже выполнять её маленькие капризы. Я тоже в ответ сжала его ладонь, и он улыбнулся.

Вечер как будто замедлился, я даже не понимала, который час. Ощущение тепла окутывало пледом из доброты и ласки этих двух женщин. Тамара Викторовна даже достала альбом, чтобы показать мне Макса-Ромео. В чёрном камзоле и с пером в берете он выглядел очень романтично и красиво.

– А вот на этой совсем маленький, года четыре ему, – она показала фото, где Макс – щекастый мальчишка в вязаной шапке и комбинезоне – стоял на фоне Гостиного двора с деревянной машинкой в руках. – Мне тогда целый день нужно было по делам бегать, и он со мной. Вышли на Невский, он такую истерику устроил, что пока не купила эту машинку, не успокоился. До сих пор стоит там, в комнате.

Она куда-то махнула рукой, а я рассмеялась:

– Ты был таким… милым.

– Ключевое слово «был», – хохотнул Макс.

Мы ещё немного посидели, рассматривая старые фотографии и смеясь, когда бабушка вспоминала какие-то истории про Макса и рассказывала о том, каким он был озорным малышом. Но время шло, часы показывали десять, когда мы всё же собрались уходить. Наташа тут же принесла пакет с пирогами, чтобы мы взяли их с собой и угостили друзей. Я нахмурилась, снова вспоминая Гурьева, но тут же отпустила эти мысли.

– Такси ждёт, – проговорил Макс, поворачиваясь к бабушке. Она смотрела на него внимательно, без улыбки. Потом крепко обняла и что-то прошептала прямо в ухо, но я ничего не услышала – и тут же отпустила, передавая право обнимашек Наташе.

– Приятно было познакомиться, Полина. Буду рада, если заглянешь ещё, – проговорила Тамара Викторовна, но обнимать меня не стала, лишь загадочно улыбнулась и подмигнула.

Макс пообещал, что обязательно скоро приедет, возможно на зимние каникулы, махнул рукой, и мы вышли в парадную, решив спускаться по лестнице, чтобы не задерживать такси.

В машине было тепло, окна чуть запотели, когда мы поехали. Такси катилось по набережной, и тёплый свет от фонарей создавал уют, но внутренне я понимала, что молчать больше нет сил. Макс сидел рядом со мной, рассматривая что-то за стеклом – наверное, нереально красивый и снежный Петербург, по которому он давно скучал из-за того, что по глупости не ездил навещать бабушку.

В голове варилась каша из обрывков моментов, что произошли за день. Вспоминалось и то, что произошло в театре, и то, что ощутила рядом с семьёй одноклассника, которого, оказывается, совсем не знала. Мне не хватало решимости заговорить про Гурьева, но всё же Кравцову стоило побеседовать со своим другом и немного осадить его. Конечно, Егор переживал за приятеля, но не унижать же меня из-за этого. Когда-то у Макса появилась бы постоянная девушка, и его внимание перестало бы принадлежать только другу.

– Макс? – тихо позвала я. Он сразу повернулся, ловя мой взгляд. – Про Егора… Я хочу рассказать.

Он сжал челюсти, на скуле забилась жилка.

– Что он наговорил?

– Это… В общем, Колосовская в театре сообщила мегановость, что они с Даней хотят снять отдельный номер, чтобы устроить романтику. Скорее всего, говорили всё это, чтобы я всё услышала, но услышал Егор… И шепнул мне на ухо в зале, что если я хочу, чтобы все поверили в нашу пару, то и мне стоит с тобой переспать… и…

– Вот урод, – Макс прикрыл глаза и помотал головой.

– Я не знаю, зачем тебе поддерживать именно такой авторитет, где парень не уважает девушку, но… неужели он думал, что я на такое…

– Не надо… ничего не говори… – Кравцов положил свою ладонь на мою и сжал, как тогда под столом.

– Я просто… – пришлось перевести дыхание. – Не хотела тебе говорить в театре, думала, вдруг ты его побьёшь или ещё что. А потом на улице просто не хотелось портить атмосферу. Да ибыло обидно, что он так сказал, не справилась бы с эмоциями.

– Врежу. – У Макса снова напряглись желваки. – Обязательно врежу. Спасибо, что сказала, теперь хоть буду знать, за что.

Я замолчала, разглядывая город за окном. Мне, конечно, хотелось, чтобы Максим как-то разобрался с Гурьевым, но побить… Опять скандал? Вот как? Как всех сдружить, когда конфликты возникали на ровном месте? Плохая из меня староста, я только и делала, что сама всех ссорила и обижала.

– Сейчас же придём, и я ему устрою, – продолжил Макс, и теперь напряглась я. – Поговорю с ним так, чтобы дошло, что ты моя девушка. И ты… должна знать. Я никогда…

У него почему-то сорвался голос, он откашлялся и снова заговорил:

– Я бы никогда тебя о таком не попросил. И не знал, что поцелуй тот был первым. Я даже думать себе о таком запрещаю, а он…

– Макс, пожалуйста, не надо больше драк.

Кравцов взглянул на меня, глаза горели бушевавшими у него внутри эмоциями. Он сильнее сжимал челюсти, и ладонь, которая до этого накрывала мою руку, тоже сжалась в кулак.

– Ещё как надо, Поля. Чтобы больше даже думать, даже дышать в твою сторону…

– Макс, ну ты что? Ты иправда как девушку меня защищаешь?

– А подругу я защищать не должен?

Такси остановилось, водитель сообщил, что мы приехали. В тяжёлой разреженной тишине мы вышли из машины на морозный воздух. Пробуксовав на дороге, автомобиль тут же уехал и скрылся за поворотом. Макс посмотрел вверх на окна хостела. Время приближалось к одиннадцати, и он писал Галине Николаевне, что мы подъехали и всё хорошо.

Но явидела, что ничего хорошего не было.