Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

ранимым, будто действительно сожалел о том времени, что не бывал в Петербурге, о тех пропущенных закатных вечерах или о чём-то большем, что я точно не могла знать.

– Да это я… Просто думал, что они всё знают и молчат. Но ничего они не знают… А вообще, есть миф, что нельзя смотреть им в глаза, а то ночью они заберут у тебя душу.

Я шлёпнула Макса по плечу.

– Да ну тебя!.. Притащил меня тёмным вечером и рассказываешь страшилки! Мастер волшебных свиданий, – надулась я, ведь такие рассказы меня всегда пугали.

– А это свидание?

– Если представить, что мы пара, то… да. А ты что думаешь?

– Будем считать, что пара, – ухмыльнулся он, опустил голову, посмотрел куда-то вдаль, а потом снова спросил: – Ты не замёрзла? Не устала?

– Ну…

– Осталось ещё немного. Пошли, – бодро проговорил он, хотя мне показалось, что он сам готов зайти в какую-то кофейню и съесть огромный кусок пиццы.

И всё же я кивнула в ответ, не спрашивая, куда он собирается меня отвести, в этом плане я доверилась ему полностью. Прогулка продолжалась по Васильевскому острову, но улицы казались похожими друг на друга, да и в интернете я ничего не читала и не видела про эту часть города, так что даже не знала, где мы. Дома здесь были такими же старыми, будто знали все секреты ещё до нашего рождения, и смотрели свысока глазницами подсвеченных окон.

– Ты точно знаешь, куда мы идём? – спросила я наконец, когда мы несколько раз свернули то направо, то налево.

– Точно. На автомате, как по внутреннему навигатору, – усмехнулся Макс. – Кстати, мы прибыли в место назначения. Пик-пик… – И он начал дурачиться, изображая то ли робота, то ли тот самый навигатор, который говорит железным голосом «Вы ушли с маршрута».

Мы обошли один из старых домов с лепниной на карнизах и окнах, во дворе которого размещались парадные с двустворчатыми высокими дверьми и большими латунными ручками. Макс набрал код, дверь щёлкнула, и мы вошли в полутёмную парадную с широкой лестницей. В воздухе пахло пылью, какой-то едой, краской и детством, что ли. Вспомнился запах в подъезде моей бабушки.

Лифт был крошечным, и мы стояли вплотную друг к другу. Максу пришлось меня обнять, чтобы закрыть железную решётку за моей спиной. Наши взгляды встретились, я тут же отвернулась, выдыхая, а Максим нажал на кнопку нужного этажа.

– Надеюсь, мы доедем на этом старичке… – пытаясь сгладить молчание, заметила я.

– Он революцию пережил, так что уж нас докинет до третьего, – усмехнулся Максим, убирая прядь волос у меня с лица и рассматривая сверху.

Когда лифт остановился, я не стала ждать, сама развернулась и потянула дверку, которая отворилась со скрипом, выпуская нас. Мы направились к обычной тёмной металлической двери, Макс нажал на прямоугольный звонок, тот заиграл старую мелодию. За дверью послышалось шуршание, щёлкнул замок, и створка распахнулась.

– Максюша! – с радостным вздохом произнесла пожилая женщина в платье и светлом переднике с вышивкой. Она была невысокой, с добрым лицом и мягкими чертами. Светлые волосы были собраны в пучок на затылке, открывая высокий лоб. – Господи, как же ты вырос! Тамара Викторовна, как он вырос, не поверите…

– Наташа, не держи его в коридоре, я тоже хочу его обнять! – послышалось откуда-то из квартиры, где пахло вкусной выпечкой и ягодным чаем.

Женщина порывисто обняла Максима, затягивая его через порог, и с любопытством посмотрела на меня, ожидая, что я представлюсь. Кравцов неохотно высвободился из объятий и пробормотал:

– Это Полина, моя одноклассница. Мы гуляли по городу и…

– Давайте, давайте! Полина, проходи, не стесняйся. Мы там и пирогов уже напекли, и чай вкусный заварили. Ждём, а вас нет! – мило засуетилась женщина, которую назвали Наташей.

– Поль, это Наташа, бабушкина экономка, как говорит Тамара Викторовна.

– Тамара вечно выдумает! Просто помощница по хозяйству я.

– Приятно познакомиться.

Я ощущала себя не в своей тарелке. Конечно, Максим виделся с моей мамой и её новым парнем, но его семью я ни разу не видела, а о бабушке узнала только здесь, в Питере. Кравцов, конечно, чувствовал себя здесь уверенно, как дома: разделся и помог мне снять пуховик, отдав вещи Наташе, которая тут же всё повесила и убежала куда-то по длинному коридору, а мы свернули направо в открытые двухстворчатые двери.

Нас встретила светлая комната с высоким потолком, старинным буфетом со стеклянными дверками, за которыми красиво светились хрустальные фужеры и бокалы. Ещё здесь теснился большой диван, уже современный, с кучей подушечек в связанных крючком наволочках. Между двух высоких окон нас ждал накрытый стол, ножки которого скрывала кружевная скатерть. А вот стулья стояли современные, обтянутые жёлтым плюшем. На стенах висели какие-то фотографии, справа примостилось фортепиано, а около него стояла и что-то поправляла красивая женщина.

Бабушкой её сложно было назвать. Светлые волосы волнами опускались по сторонам чуть пухлых щёк. В синем брючном костюме, с бусами и браслетом, она выглядела, словно собиралась, как и мы, в театр – может, даже на сцену, а не в зрительный зал.

– Как хорошо, что ты зашёл всё-таки, – заговорила эта красивая женщина мягким, но поставленным голосом, и я подумала, что это и есть Тамара Викторовна. Она прошла к столу и поправила криво лежащую ложечку.

– Привет, – виновато заговорил Макс и шагнул к бабушке, обнимая. – Прости.

– Да что ты, за что? Всё хорошо, – но по лицу я видела, что, как бы Тамара Викторовна ни сдерживалась, ей до слёз было приятно, что внук пришёл. В носу защипало, и я отвернулась, рассматривая фотографии на стене между окон. – Хорошо, что пришли. Я думала, не будет времени в поездке.

Макс отошёл к стулу и схватил его за спинку, когда бабушка отпустила из объятий внука, и как-то ссутулился, будто превращаясь в того мальчишку, которому она давным-давно покупала машинки.

– Мы просто…

– Я всё понимаю, – похлопала она его по плечу. – Присаживайтесь, пока пироги не остыли.

На столе чего только не было, и мой живот тут же напомнил о том, что я ужасно проголодалась после нашей прогулки. Хотелось и пирогов, так красиво лежащих на подносе, и конфет, как в детстве, – «Белочка» и «Красная шапочка», а ещё вкусного чая, который Тамара Викторовна уже разливала по чашкам.

– Это моя бабушка, то есть, – он смутился, посмотрев на неё, но тут же продолжил: – Тамара Викторовна. Раньше она всегда просила меня называть её так. Или просто Тамара.

– Каждой женщине хочется подольше побыть просто Тамарой, а не бабушкой, – заметила она, но тут же проговорила: – Но сейчас ты можешь называть меня как хочешь, лишь бы больше не пропадал так надолго.

Она посмотрела на меня, хитро улыбнулась и подмигнула, точно как Макс.

Пришла Наташа с большим открытым пирогом с ягодами, положила по кусочку мне и Максиму. В комнате стояла тишина, только где-то тикали часы да слышалась