Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

и Пепла», но могла догадаться. Опасную. Требующую терпения. Возможно, даже благородную, если посмотреть под правильным углом.

Кассия положила книгу на колени, открыла и пробежала глазами первую строку.

18

АРК

Перед самым пробуждением наступило мгновение, когда боль притупилась, а мир сузился до тёплого гула. Арк парил там, между сном и явью, пока острая знакомая боль в руке не вытащила его окончательно.

Тело ломило. В горле пересохло, под кожей правой руки горячо пульсировало.

Он приоткрыл глаза и увидел Кассию в кресле в углу: ноги поджаты, волосы распущены, над плечом парит маленький призванный огонёк. Свет падал на книгу у неё на коленях — старое издание из библиотеки «Эгиды и Пепла», оставленное им на столике.

Она читала «Введение в обращение с проклятыми предметами» как кулинарную книгу.

Арк издал слабый звук — нечто среднее между стоном и вздохом, — и она резко подняла голову.

— Я не знала, что ты проснулся, — тихо сказала Кассия, вложив между страниц ленту. — Не хотела мешать…

— Ты не мешаешь, — прохрипел он низким, сонным голосом. — Хотя признаю, я не представлял, что на посмертном бдении меня станут судить по страницам моего рабочего пособия.

Кассия моргнула.

— Ты не умер.

— Скажи это трём рёбрам, которые сейчас подают жалобу. И моей правой руке заодно.

Она попыталась скрыть улыбку, тронувшую губы.

— Ты нас напугал.

— Чтобы меня убить, одной истерики одержимого зеркала недостаточно, — пробормотал Арк. Он согнул пальцы. Под кожей ровно пульсировала боль, но теперь притуплённая — её сдерживали близость Кассии, её запах.

Его взгляд переместился к книге, всё ещё лежавшей у неё на коленях.

— Так… этот захватывающий учебник уже покорил твоё сердце?

Кассия посмотрела на обложку, затем с лёгкой улыбкой на него.

— Он неожиданно хорошо знакомит меня с вашим миром. Я многое узнаю о проклятиях.

Одна бровь поднялась.

— Разве ведьмы ничего не знают о проклятиях?

Она тихо фыркнула и откинулась на спинку кресла.

— Не кухонные ведьмы. Тем более такие, как я: обучавшиеся дома и самостоятельно. Я ходила в государственную школу Малой Минеолы, а не в Академию ведьм. Без подтверждённой родословной дорога к официальному обучению перекрыта.

Всю жизнь Арка окружала сила, связанная с происхождением, — знания копили и передавали по крови, как наследство. Кассия говорила о собственной силе иначе: как о чём-то собранном самостоятельно. Лоскутном одеяле, а не короне.

— Тогда как, — спросил он, — ты научилась так хорошо исцелять? Я могу жаловаться на рёбра, но, если честно… — Арк на мгновение закрыл глаза. — Не ожидал настолько восстановиться всего за пару часов сна.

Её лицо смягчилось.

— Мама научила меня всему, что я знаю. Она была очень умелой. Намного лучше меня.

— Не верю.

И это было искренне. Мазь притупила не только боль в теле, но и какую-то ломоту в груди, о существовании которой Арк не подозревал. Он не сказал, что проснуться и увидеть её за чтением его пособия было всё равно что стать свидетелем чего-то драгоценного.

Кассия заметила его взгляд и убрала локон за ухо. Книга наклонилась и прижалась к груди.

— Что такое? У тебя довольно ошеломлённый вид.

Когда он не ответил, она поднялась и подошла к кровати. Наклонилась, её лицо зависло в нескольких дюймах от его лица — достаточно близко, чтобы их дыхание смешалось.

— Жар ещё немного держится, — прошептала она и положила ладонь ему на висок.

Всё внутри него замерло. Её рука лежала на его коже — тёплая и уверенная, словно всегда должна была быть именно там. Он понимал: это всего лишь прикосновение целительницы, рождённое тревогой, но тело, похоже, разницы не знало. Пульс откликнулся. Ускорился, понёсся вскачь.

Арк закрыл глаза. Жар, боль, визжащее зеркало — всё отступило под её ладонью. Когда он снова открыл глаза, Кассия по-прежнему была рядом и смотрела. Слишком близко, но далеко не настолько, насколько хотелось. Она пахла гвоздикой, мёдом и чем-то зелёным, живым — первым весенним теплом после бесконечной зимы.

Его взгляд зацепился за мягкий изгиб её губ, и, боги, как же он хотел. Не только поцеловать — хотя одна эта мысль горела так ярко, что могла обжечь. Хотел поднять руку, обхватить Кассию за затылок и притянуть, пока её лоб не прижмётся к его лбу. Уткнуться лицом во впадинку у горла и вдыхать медленно, глубоко, пока её аромат не вытеснит из лёгких дым и кровь. Прижать к груди и узнать, каково это — держать нечто настоящее, отданное по доброй воле. Погрузиться в чудо её существования и остаться там, пока мир не забудет его искать.

Рука дёрнулась и уже начала подниматься, прежде чем Арк её остановил.

Его удерживал договор, но дело было уже не только в нём. В Кассии. В том, чего она заслуживала. Не лихорадочной хватки полуразбитого мужчины на пропитанной потом кровати. Это должно быть решение, принятое при свете дня, твёрдыми руками и ясным взглядом. Когда он к ней прикоснётся — если она когда-нибудь позволит, — то не от отчаяния.

А потому, что она сама этого захочет.

Поэтому он позволил напряжению натянуться между ними до предела. Затем Кассия едва заметно шевельнулась, и мгновение разрушилось. С пересохшим горлом и по-прежнему стиснутой грудью Арк ухватился за первую твёрдую мысль, не похожую на признание.

— На мне другая рубашка.

Кассия моргнула. Отодвинулась и подняла обе руки.

— Это не я. Тебя переодел Кайус, клянусь.

Арк внимательно посмотрел на неё и снова опустил голову на подушку.

— Какая жалость, — вздохнул он.

— Что ты сказал?

— Ничего, — быстро ответил он, не сумев скрыть ухмылку.

Она прищурилась, на губах зародилась улыбка.

— Ты хочешь сказать, что предпочел бы, чтобы я тебя раздела?

Теперь уже Арк поднял обе руки.

— Я говорю, что не возражал бы. Исключительно в медицинских целях, разумеется.

— Разумеется, — отозвалась она, скрестив руки на груди. — А я-то думала, ты предпочитаешь порядок и профессионализм.

— Предпочитаю. Именно поэтому заполнил бы форму согласия. На следующий раз.

Кассия рассмеялась, убирая локон за ухо.

— Нет, следующего раза не будет! — Затем добавила тише: — Не думаю, что твои рёбра или мои нервы переживут ещё один подобный трюк.

Рёбра ныли, но дело было не в травме. Боль находилась выше, глубже — странная мука, которой он не узнавал. Арка били, резали ножом, швыряли о стены. Он знал боль. Это была не она. Нечто хуже. Незнакомое.

Кассия поднялась, юбка прошелестела вдоль его руки. Арк ощутил её отсутствие прежде, чем она успела сделать шаг: внезапную пустоту на месте тепла.

— Что ж, —