Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

И это меняло всё.

Он всё ещё обдумывал эту мысль, когда ноги сами понесли его вперёд. Рука поднялась к зеркалу; кончики пальцев коснулись мерцающей поверхности прежде, чем сознание успело заметить движение.

— Арк, нет! — Голос Роудса прорвался сквозь туман.

Слишком поздно.

Воздух отшатнулся. Магия зеркала хлестнула — стремительно, яростно. Удар пришёлся Арку в грудь и сбил с ног. Он тяжело рухнул, рёбра вспыхнули болью. Но страшнее оказалась отдача магии — грубой, обжигающей, прошившей защитную перчатку насквозь. Осквернённая энергия ворвалась в перевязанную ладонь, словно огонь в пергамент. Арк судорожно вдохнул, воздух застрял в горле, зрение раскололось.

Кайус выругался.

— Зеркало вовсе не спит. Оно реагирует!

Арк поднялся на одно колено, перед глазами всё мерцало.

— Рисуй сигил. Я его удержу.

Зеркало снова забилось. Роудс встал рядом, твёрдо упёрся ногами и воздвиг вокруг них барьер. Кайус опустился на колени и начал чертить сигил, мерцавший слабым светом. Каждая линия разгоралась — сперва тускло, затем ярче, — пока Арк прижимал ладонь к полу и кровь скользила к краю круга. Невзирая на боль, он направил в него магию. Энергия в комнате изогнулась и зашипела.

Дом застонал. Скверна возникла не из накопившихся эмоций. Её принесли сюда и запечатали в зеркале, словно болезнь в банке. С годами она просачивалась наружу, пропитывая стены, половицы и саму землю под фундаментом.

Зеркало кричало беззвучно, давление терзало барабанные перепонки Арка. Он стиснул зубы, когда энергия артефакта ударила в ответ. Вся правая рука вспыхнула болью. Осквернённая магия поползла от ладони вверх, обвивая запястье подобно расплавленной проволоке.

Сигил Кайуса вспыхнул раз, другой, а затем раскололся со звуком бьющегося стекла.

Взрыв испарил барьер Роудса и отбросил его в груду ящиков. Он исчез в облаке пыли. Арка швырнуло в тяжёлую дубовую балку. Рёбра хрустнули. Он сполз на пыльный пол; в месте прикосновения скверны сюртук дымился. Ладонь превратилась в месиво обнажённой, светящейся плоти. Перчатка полностью сгорела.

— Арк! — взревел Роудс, уже поднимаясь из груды расколотого дерева.

Стилус Кайуса по-прежнему светился, пока тот пытался укрепить остатки сигила.

— Якорь разрушен! Мне нужно немедленно начертить новый!

Арк попытался заговорить, но закашлялся. Голова кружилась.

— Скверна зацепилась за меня. Она уже в венах.

Кайус бросил сигил и подбежал к нему, положив руку на плечо.

— Нужно уходить. Вернёмся потом.

— Со мной всё будет хорошо. Просто начерти сигил заново.

— Ты не в том состоянии…

— Я смогу удержать. — Рука Арка дрожала, он стискивал коренные зубы, чтобы не потерять контроль. Если остановиться сейчас, зеркало успеет восстановиться. Когда они вернутся, оно будет сильнее. Умнее. Будет знать их приёмы. Арк уже встречал осквернённые артефакты, которые учились и приспосабливались. Первый удар всегда давал лучший шанс.

Роудс схватил Кайуса за плечо.

— Закончим сейчас.

Кайус больше не спорил. Начертил на половицах новый сигил, добавив руны, усиливающие их мощь. Арк снова прижал искалеченную ладонь к полу, подавляя звук, средний между рыком и стоном. Кайус завершил схему, Арк направил силу — и весь рисунок полыхнул жизнью.

Скверна зашипела, завизжала и смолкла. Зеркало потускнело. Руны на раме из яростно-красных стали тускло-серыми и мерцающими. Впервые дом больше им не сопротивлялся. Враждебная аура рассеялась. Напряжение отпустило дом, а следом и Арка.

Ноги подкосились. Он опустился на одно колено, а затем повалился вперёд, смутно заметив, как Роудс бросился его ловить. Щеку холодили половицы, но сильнее ощущался огонь в теле — жаркими спиралями он вился по венам и брал начало в разрушенной ладони. Скверна пыталась разъесть его магию. Тени сражались, словно иммунная система с инфекцией, но Арк всё равно слабел с каждой секундой.

Голос Роудса доносился словно из-под воды.

— Жар усиливается. Пульс неровный.

На плечи Арка лёг сюртук Кайуса. Шерсть была тёплой — во всяком случае, должна была быть, — но его всё равно трясло от сильного озноба. Он не мог остановиться. Зубы стучали. Огонь из ладони распространился до груди, но кожа была холодной. Липкой.

— Нужно перенести его. Быстро.

Он слышал слова, но они звучали издалека. Рука Кайуса поддерживала спину. Роудс сжал плечо. Его подняли и куда-то понесли. Арк пытался держаться. Тьма сгущалась. Язык покрывал вкус меди и пепла.

Всплыло одно имя — единственное, что казалось настоящим, единственное, что не горело.

Кассия.

Он не понял, произнёс ли это вслух или только подумал. А затем лихорадка утянула его во тьму.

17

КАССИЯ

Кассия ходила по столовой с кухонным полотенцем на плече, а рядом левитировала кастрюля говяжьего костного бульона, которую она время от времени удерживала лёгким движением пальцев. Косые лучи дневного солнца проникали через высокие окна и освещали деревянный стол, заставленный едой. Кассия считала детей и следила, чтобы младшим достался хлеб, прежде чем старшие закончат первую порцию.

Дети шумели так, как можно лишь там, где чувствуешь себя в безопасности: смеялись, звенели ложками, передавали по столу общие блюда. Стоило Кассии поставить в середину свежую корзинку с булочками, как две маленькие руки тут же схватили по одной.

— Не берём вторую, пока все не получили первую, — добродушно предупредила она мальчика, пытавшегося стащить лишнюю булочку. — И никаких чар за столом, Тео. Я видела, как салфетка пыталась поесть сама.

Зачарованный половник плыл у неё за спиной и старательно наполнял миски, пока Кассия двигалась вдоль стола. В другом конце зала кто-то начал фальшиво напевать, а второй ребёнок присоединился, ритмично постукивая ложкой по чашке. Хаос — но хороший. Знакомый. Светлый.

До этого мгновения она не понимала, насколько нуждалась в нём после аукциона. После Арка.

Улыбка едва заметно дрогнула.

Последнее послание Арка по-прежнему не выходило из головы, словно сложенная в крошечный квадратик записка, спрятанная где-то за рёбрами. Кассия перечитала его дважды.

Нет, трижды.

Ладно, возможно… десять раз, если кто-то считал, хотя никому не следовало. Но она так и не ответила. Не знала как, не понимала, какие слова окажутся достаточными, когда его письмо одновременно заставляло всё внутри сиять и болеть.

Кассия всё ещё раздумывала, отвечать ли, когда кто-то забарабанил во входную дверь — резко и настойчиво, совсем не так, как обычно стучали посыльные или любопытные посетители. Она вскинула голову. В другом конце столовой Матильда замерла с кувшином тёплого яблочного сидра и взглянула на неё.

Кассия кивнула. Девушка направилась к двери, детские голоса затихли, приглушённые внезапным напряжением. Дверь со скрипом открылась, впуская полосу холодного воздуха и знакомый голос.

— Прошу простить вторжение. Могу я поговорить с мисс Аурой