Читать книгу - "Принцесса (не) должна умереть - Анна Сергеевна Платунова"

Дирк! Дирк! Дирк! — скандировали ловчие, а тот размахивал руками в такт выкрикам, словно уже победил.

Он мог бы подождать, пока Корвин ослабнет от потери крови, но, опьяненный ликованием толпы, не сомневаясь в скорой победе, Дирк ринулся на противника, в котором до сих пор видел только заносчивого мальчишку.

Корвин попятился. Он занес кинжал над головой, стиснув рукоять обеими руками. Прищурился, следя за каждым движением Дирка, который разогнался до скорости кабана-секача и, так же, как он, потерял голову от вида крови.

Корвин был ниже ростом и легче. Дирк просто снесет его, повалит и всадит лезвие в грудь, шею, живот столько раз, сколько захочет.

Корвин не реагировал ни на крики, ни на чей-то исступленный плач, сохраняя полное, невероятное в подобной ситуации спокойствие.

Он спиной поднимался по склону, быстро, но контролировал каждый шаг. Упадет навзничь — бой, считай, закончен.

Дирк, рыча, кинулся на него, выставив кинжал, но к тому времени Корвин возвышался над ним на полторы головы. Острие кинжала вонзилось в бок Корвина по самую рукоять. Я заорала, как и все вокруг — кто-то от радости, кто-то от ужаса. Но Корвин в ту же секунду обрушил удар сверху, метясь лезвием в загривок Дирка.

Раздался хруст. Хрип. Дирк замер на бегу, будто с размаха впечатался в стену. И как подкошенный рухнул к ногам Корвина — у основания его шеи торчал кинжал, убивший его мгновенно.

Глава 40

— Рин! Нет! Оттащите ее!

— Рин! Все будет хорошо! Дай Китти заняться делом!

Чьи-то руки обхватывают меня за талию, пытаясь приподнять, оторвать от Корвина, но я бьюсь, царапаюсь, тянусь к Корвину изо всех сил. Надо зажать рану. Надо зажать рану. Вот и все, о чем я могу думать.

— Это шок.

Голос Майлза.

— Рин, ты делаешь только хуже! Пожалуйста, отодвинься!

Эрик. Пытается взять меня на руки, но я вырываюсь и ползу, цепляясь за траву, к Корвину. Он зажимает рану на боку, губы бескровные, взгляд туманится. Я надавливаю ладонями поверх его руки, и кровь струится между нашими пальцами.

— Ваше высочество. Пожалуйста.

Китти. Наклонилась, осторожно касается плеча.

— Ты за руки, я за ноги, — переговариваются в шаге за спиной Вейн и Эрик.

Предатели. Корвин умрет, если я отпущу его! Я должна держать. Держать!

— Только осторожно, у Рин очень нежная кожа, как бы не оставить синяков. — Эрик, полон сожаления. — Проклятие! Рин, да услышь же нас!

— Дайте… мне… сказать…

Корвин приподнимает голову, облизывает сухие губы, смотрит мне в глаза. Поднимает взгляд выше. На Китти? На всех этих предателей?

— Генерал, — шепчет Китти торопливо. — Времени мало.

Тот лишь кивает: понял.

Смотрит на меня.

— Рин. Все хорошо. Я обещал победить и сдержал слово.

В голове немного проясняется. Всепоглощающий ужас уступает место горькой обиде.

— Ты мог погибнуть!

— Нет. В этом и состоял план.

Корвин говорит рублеными предложениями, но твердо. Понимаю, он не хочет меня пугать еще больше. Недоуменно смотрю на свои окровавленные ладони, на струящуюся кровь. Что я делаю, Творец? Так я его не спасу!

— Китти! — кричу я, совершенно забыв, что она рядом и только того и ждет, чтобы прийти на помощь.

Я уступаю ей место, сама стою на коленях, глажу Корвина по плечу и плачу. Меня никто больше не трогает, долетают обрывки разговора друзей.

— Ей надо выспаться. — Элейн. — Никому не под силу пережить столько.

— У мамы с собой есть снотворное, — неуверенно сообщает Вейн.

— Только попробуйте! Я все слышу!

За спиной неловкое молчание. Возня. Друзья рассаживаются на землю. Эрик гладит меня по спине. Майлз подбирается ближе, обменивается взглядами с Корвином, тот словно дает ему позволение продолжить вместо него.

— Это такая стратегия, Рин. Принести малую жертву, чтобы выиграть преимущество. Я и сам не сразу понял.

— Малую жертву? Нож в бок? — Видимо, я уже почти пришла в себя, если могу возмущаться и офигевать.

— Дирк. Должен был поверить. В победу. Иначе никак.

Поверить, что перед ним все тот же самоуверенный щенок, и в итоге потерять бдительность. Корвину нужно было подпустить Дирка как можно ближе, чтобы воспользоваться единственным преимуществом.

— А если бы кинжал ушел чуть выше и левее?

Корвин улыбается уголком губ, молчит, знает, что я сама догадаюсь. Да, он рассчитал и удар, подставился под кинжал так, чтобы оставалось время.

— В конце концов, у нас есть козырь в рукаве, которого нет у отряда Дирка, — напоминает Майлз. — Генерал Райдер все принял в расчет.

— Козырь?..

— Наша Китти, — отвечает Эрик с гордостью, так, словно Китти не просто «наша», а в большей степени «его».

— Ты как? — шепчет Элейн и гладит меня по руке.

Кровь из раны Корвина почти не течет, Китти выглядит сосредоточенной, но не взволнованной, поэтому я тоже выдыхаю и говорю:

— Нормально. Но если в ближайшее время кто-то еще надумает умереть, придушу самостоятельно.

Все хохочут, как придурки, громче всех Эрик. Корвин улыбается так широко, что я вижу ямочку на его щеке и за эту ямочку готова простить ему смертельный риск. Только сейчас я понимаю: все удалось! Дирк мертв!

***

Наш отряд покинул временное пристанище меньше, чем через час — пока ловчие, потерявшие командира и оттого растерянные, не пришли в себя и не выбрали нового лидера.

— Похороните генерала Дирка и возвращайтесь в лагерь Жатвы, — сказал им Корвин. — Или двигайтесь навстречу основным силам Хейла. Мы вас не тронем.

Парни в пятнистой форме никак не ожидали такого исхода боя и теперь обменивались ошалевшими взглядами. Казалось, что еще немного — и они схватят ослабленных игроков, вернут туда, где им самое место. Жатва продолжится. А оно вон как все обернулось!

— Генерал Дирк сказал, что поединок чести нельзя оспорить, — пробормотал смуглый ловчий и указал пальцем вверх, будто призывая в свидетели само небо. — Творец сделал свой выбор.

Дирк, спасибо, ты подготовил отличную почву, не зря ораторствовал, нам ничего и делать не пришлось, чтобы убедить твоих людей.

Мы уходили, оставив их позади, первое время оглядывались, но ловчие не двинулись с места, кто-то принялся разводить костер, другие отправились собирать хворост. Мы выиграли время! Теперь дело за армией деда.

Корвин категорично отказался от носилок и шел сам. Везет мне на упрямцев.

— Обопрись на меня, — попросила я, видя, как ему тяжело: бессонная ночь, ранение, потеря крови.

— На меня, — сказал Эрик.

Он появился рядом весьма вовремя и подставил плечо, когда Корвин пошатнулся от усталости.

— Всего лишь возвращаю долг, — пояснил он. — Мы, Грейвуды, не любим быть кому-то должными.

Ловко, Эрик! Я улыбнулась ему и кивнула, пока мой упрямый генерал смотрел перед собой.

— Как думаешь, армия Солвейна уже