Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

– Да, иначе никто не поверит, что мы чета Линклейтер.

Он со вздохом впускает меня в свою комнату. Сначала я смотрю на кровать, потом на него, отметая лезущие в голову фривольные картины, и подбадриваю его улыбкой.

– Садись!

Адам садится на стул и, закрыв глаза, подставляет мне лицо.

Я применяю к нему тот же метод, что к себе самой, и Адам быстро становится похож на живого мертвеца, да такого, что киношным аналогам лучше не высовываться.

Когда я заканчиваю, мы смотрим друг на друга в зеркале на стене. Весьма колоритная парочка!

– В такие моменты я жалею, что не завела сотового, а то сделала бы селфи.

– У меня-то есть. – Адам берет с письменного стола свой телефон, встает у меня за спиной, потому что он выше меня ростом, кладет руку мне на плечо, как на супружеских фото позапрошлого века, и снимает.

– Пришлешь мне на электронку?

– А у тебя есть? – спрашивает он насмешливо. – Как это?

Я закатываю глаза, он кладет телефон на стол и смотрит на мою спину.

– У тебя расстегнуто платье…

– Да, не могу застегнуть сама.

– Помочь?

Я киваю, пытаясь скрыть, что у меня сразу же сбивается дыхание.

Его пальцы скользят по моей пояснице и застегивают нижнюю пуговицу. Он стоит с опущенной головой, я чувствую затылком его дыхание и из последних сил сдерживаю дрожь.

Адам переходит ко второй пуговице, касаясь кончиками пальцев моей спины.

Я закрываю глаза.

Теперь третья пуговица, я готова умереть, когда он задевает меня кончиком ногтя, и невольно вздыхаю.

Четвертая, пятая, шестая пуговица… Я давно не дышу. Он не торопится, трудится со знанием дела. Добравшись до последней, верхней пуговицы, Адам наклоняется и шепчет мне на ухо «готово», отчего у меня в животе порхают даже не бабочки, а летучие мыши размером с собаку.

Я оглядываюсь, чтобы его поблагодарить, зная, что вся зарделась.

– Спасибо…

Адам, не спуская с меня глаз, делает шаг вперед и кладет ладонь на стену позади меня.

– Не за что, – отвечает он, не двигаясь.

Я поднимаю руку, сейчас я положу ладонь ему на грудь и скажу, что не хочу праздновать никакой Хеллоуин… Он предотвращает мой жест, беря меня за запястье.

– Не надейся, Демэ, в этот раз тебе нечего у меня воровать.

– Ты – сама честность.

– Тебе доводилось целоваться с зомби? – глухо спрашивает он и впивается взглядом в мой рот.

Я отвечаю чуть слышно, борясь с удушьем:

– Нет…

– Мне тоже. Поехали?

Он выпрямляется. Я больше не знаю, где нахожусь и вообще кто я.

– Адам?

– Что?

– Поедем на твоей машине?

Его улыбка становится насмешливой.

– Почему не на твоей? Ноги дрожат?

Он прав, мне пора взять себя в руки.

– Нет, просто в таком платье невозможно вести машину. Поехали.

Я выплываю из комнаты, как королева, правда, довольно-таки взволнованная. А ведь вечер еще только начался…

Будь что будет!

С корзинами, полными варварских пирожных под мышками, мы входим в банкетный зал ровно в десять часов. Там уже яблоку негде упасть, тем более тыкве.

По части убранства помещения пенсионеры превзошли себя, это что-то невероятное. У входа навалены тыквы, роль застывшего на месте дворецкого играет чучело с тыквой вместо головы, здесь же тыквы-фонари, набитые ненастоящими насекомыми и летучими мышами. Внутри и того чудеснее: все опутано паутиной, всюду метлы и колдовские шляпы, котлы, гримуары, чучела черных кошек. Не знаю, где они все это раскопали, но их старания заслуживают всяческих похвал.

О маскарадных костюмах и говорить нечего! По залу снуют колдуньи, зомби, вампиры, сам Франкенштейн, несколько оборотней, вылезшие из могил пираты, принцесса с окровавленным ртом… Куда ни глянешь, всюду злодей на злодее!

– Вот и вы! – восклицает Мартина при виде нас. – Какие красавчики!

– Вы тоже хороши, – не остается в долгу Адам и склоняется к ее руке, как заправский провинциальный соблазнитель.

Мартина загримировалась в колдунью и очень похожа на Бетт Мидлер[16] в фильме «Фокус-покус»: у нее такой же красный парик с кудрями и бронзово-зеленое платье.

– Кто диджей? – спрашивает Адам при звуках «Сальсы демона».

Мартина тяжело вздыхает.

– Догадайтесь. – Она указывает на пузатого нарумяненного черта с огромными черными рогами. В нем невозможно не узнать ее мужа Анри.

– Приветствую вас! – окликает нас особа лет шестидесяти, прикидывающаяся Клеопатрой, только покрытая шрамами. – Я Одетт, президент клуба. Счастлива познакомиться с вами лично. Вы очень нам помогли вашими тыквами.

– Что вы, для меня это удовольствие!

Она делает что-то вроде реверанса и идет на танцпол, где становится партнершей египетской мумии, которой очень мешают танцевать тугие бинты.

– А после этого еще говорят, что старики не умеют развлекаться, – бормочет Адам.

Мы выкладываем наши пирожные на стол, к другим угощениям буфета. Адам идет здороваться со своими знакомыми, а я, взяв кровавый коктейль – водка, гранатовый сок, лимонад, личи и черные виноградины вместо глаз, – просто наслаждаюсь картиной всеобщего веселья.

В зале не обошлось без детей разных возрастов, но они численно проигрывают взрослым, которые танцуют так, словно враз помолодели. Как видно, население Корнеота заждалось возможности от души повеселиться. Я не большая любительница танцевать, но подбор мелодий не оставляет равнодушной даже меня, заставляя притопывать в такт музыке.

– Мадам? – обращается ко мне скелет в цилиндре, череп вместо лица изображен так достоверно, что мне не удается узнать его с первого взгляда. Я приглядываюсь, его выдают зеленые глаза.

– Седрик?

– Ваш покорный слуга. Разве Адам не с вами?

– Он любезничает с какой-то старушкой.

Я указываю пальцем на Адама, который бешено отплясывает рок-н-ролл с низенькой старушкой, которая раньше критиковала его резную тыкву.

Седрик подает мне руку.

– Вы танцуете?

– Боже, как коза! Хотя, уверена, козы танцуют лучше меня.

– Может, попробуем?

Я уступаю, не уверенная, что это хорошая идея. Как выясняется, мой партнер, пригласив меня, сильно рискнул: я трижды наступаю ему на ногу, дважды чуть-чуть не падаю, четыре раза спотыкаюсь.

– Не сердитесь, я к этому не способна!

Звучит композиция Eyes Without A Face Билли Айдола. Я кладу руки Седрику на плечи и повторяю его движения.

– Ваша мать не захотела прийти? Я не видела ее уже несколько дней.

– Нет, она еще у себя в магазине. Она проводит там почти все время, жжет свечи и молится об удачном Самайне.

– Вот оно что… Как она себя чувствует?

Он широко улыбается.

– Насколько я знаю, хорошо. Она уже дарила вам шалфей?

Этот вопрос вызывает у меня смех.

– Неоднократно! Открою вам секрет: я так его и не использовала.

– Правильно делаете, зачем вам это зловоние?

Я улыбаюсь.

– Она всегда