Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

В «Колдовской муке» пахло сахаром и пряностями, прилавки были чистыми и холодными. Помещение гудело тихим предвкушением нового хлопотного дня — это утро казалось обещанием. Кассия щёлкнула пальцами, разжигая печь; под металлом вспыхнуло синее пламя.

Закваска пузырилась всю ночь, её выпуклая поверхность говорила о готовности. Кассия переложила половину в чашу, добавила муку и воду и размешивала, пока тесто не стало плотнее. Она продолжала работать, несмотря на ломоту в плечах и знакомую тяжесть недосыпа. По её зову с полки слетели баночки с пряностями. Ложка для мёда зависла в воздухе, дожидаясь, когда её окунут. Руки следовали привычному ритму — отмеряли, месили, формовали, — и с каждым законченным делом напряжение в груди понемногу отпускало.

К тому времени, как небо над крышами порозовело, спина ныла, костяшки были стёрты, но под льняными полотенцами расстаивалась дюжина буханок. На решётке остывали сконы. В печи пышно поднимались булочки с корицей, наполняя пекарню ароматом масла, дрожжей и карамелизующегося сахара.

Она налила чашку чая и взяла булочку с противня. Первый кусочек оказался ещё слишком горячим, сахар лип к пальцам.

Воспоминание о вчерашнем вечере возникло без разрешения. Арк в её гостиной, с кружкой в руках. Арк, смотрящий на неё, пока она перевязывала его ладонь, — ресницы опущены, выражение невозможно прочесть. Они пересекли черту. Оставили дверь открытой. Вслух ничего не сказали — возможно, всё существовало лишь в её голове, а игра просто просачивалась в настоящую жизнь. Но Кассия не могла отделаться от ощущения: что-то изменилось.

Она доела булочку и поставила чашку.

Часть её хотела отступить — снова укрыться за непринуждённым сарказмом, дразнящими Посланиями Флоры, лукавой улыбкой, говорившей: «На самом деле это ничего не значит». Потому что, если не отступить сейчас, потом она, возможно, уже не сумеет.

А им ещё предстояло выполнить условия сделки.

Кассия оттолкнулась от прилавка и потянулась к коробке с Посланиями Флоры. Достала изящный бумажный цветок в форме тигровой лилии и задумчиво постучала пером по подбородку.

Она отправит лёгкое послание. Привычное, но не слишком личное. Ровно такое, чтобы напомнить им обоим, где раньше проходила граница. Непринуждённый обмен колкостями, не оставляющий места чувствам.

Доброе утро, ранняя пташка.

Искренне надеюсь, твоя рука по-прежнему на месте. Говорят, пуговицы на сюртуке ужасно бессердечны к одноруким.

И ещё раз спасибо за вчерашний вечер.

Она коснулась записки. Та замерцала и исчезла в мягкой спирали золотых чернил, оставив за собой шлейф коричного сахара. Кассия смотрела, как угасает последний отблеск, а затем отвернулась к прилавку.

У неё полно дел. Дел, не имевших отношения к разглядыванию окна или навязчивым мыслям о том, не перешла ли она границу своим посланием.

Через несколько минут на краю кухонной полки возник мерцающий ворон, и от шороха его чернильных перьев у Кассии перехватило дыхание.

Она бросилась к нему. Стоило осторожно коснуться пальцем клюва, как ворон растворился в ленте вьющихся букв.

Рука пока на месте, хотя и слегка возмущена.

Ты была нежной целительницей. Спасибо, что позаботилась о ней. И за всё остальное.

P. S. Если цветы с запахом корицы войдут в привычку, нам придётся обсудить подобающую компенсацию за внезапный голод, который ты вызываешь. Желательно съедобную.

Она смотрела на слова — парящие в воздухе завитки колдовского дыма, наполненные тем же суховатым обаянием, из-за которого держаться подальше было чертовски трудно. На губах появилась лёгкая улыбка, но Кассия тут же спохватилась.

Это не должно было иметь значения. Всего лишь послание: вежливое признание, немного шутливой перепалки, ничего волнующего.

Но его «спасибо», написанное так, словно он действительно был благодарен, задержалось в мыслях дольше положенного. Кассия никак не могла от него отделаться — и не была уверена, что хочет разбираться почему.

Она не ожидала доброты. Тем более от кого-то вроде Арка. Всё было проще, когда он оставался загадочным демоном с загадочной репутацией — человеком, с которым она посещала холодные, неловкие, обязательные мероприятия исключительно ради сделки.

Но теперь он был ещё и мужчиной, который заметил её боль и не стал требовать ответов. Который позволил тишине остаться между ними и не пытался её заполнить.

В груди затрепетало, но Кассия подавила это чувство.

Послание, пахнущее древесным дымом, ещё не означало привязанности. Всего лишь обаяние — а этого умения у него было в избытке. Доброта стала роскошью, которую Кассия жадно впитывала, как бродяжка под дождём, но она не могла позволить себе принять её за постоянный дом. Это были дым и зеркала. Иллюзия.

А иллюзии, какими бы убедительными ни казались, всегда рассеивались.

Она это знала.

Оставалось убедиться, что сердце тоже понимает.

16

АРК

Арк сидел один в конторе «Эгида и Пепел». Солнце едва поднялось над Восточным Анджелином, сквозь заиндевевшие окна лился бледный, водянистый свет. Он скользил по краям карт, сломанным печатям на старых письмах, корешкам книг, которые Арк сегодня утром перечитывал снова и снова, но так и не сумел осмыслить.

Он держал кружку хвойного настоя и рассеянно прихлёбывал, почти не замечая, что напиток в лучшем случае едва тёплый. Другая рука зависла над лежавшей рядом белой тигровой лилией — сегодняшним Посланием Флоры от Кассии, всё ещё пахнущим маслом и коричным сахаром.

Прежде чем написать ответ, он дважды перечитал её слова. Затем прибыл ещё один цветок — распустившаяся магнолия с бледно-розовыми, припорошенными инеем лепестками и ароматом карамели. Арк поймал её, пока та не уплыла слишком далеко. Большой палец скользнул по мягкому цветку, который развернулся золотой надписью:

Компенсацию можно устроить. Условия: терпение, похвала и, возможно, тарт. Не привыкай к благодарности. Говорят, порой я бываю несносной.

Он усмехнулся и взял перо.

Я боролся с проклятиями и укрощал артефакты, которые кусались, когда их провоцировали. Думаю, справлюсь с одной упрямой пекаршей. Но окончательный вывод сделаю после тарта.

Вскоре прилетела великолепная крупная орхидея — сумрачно-фиолетовая, окутанная дымкой с ароматом имбирного пряника. Арк поймал её в воздухе у самого плеча; лепестки раскрылись, словно откликнулись на прикосновение.

Тебе повезло: я люблю испытания. Тарт придётся заслужить — я ничего не обещаю.

Арк рассеянно коснулся цветка и положил рядом с чернильницей. «Заслужить — я ничего не обещаю». Они всё ещё говорили о тарте или уже… о доверии?

Он снова взял перо.

Значит, заслужить. Скажи, что сочтёшь достойной платой. Говорят, я превосходный дегустатор. А при должной мотивации могу быть очень терпеливым.

Через несколько ударов сердца по воздуху