Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

Он сделал паузу, изучая моё лицо, словно видел впервые.

– Доён, хоть и носит фамилию Ли, не является прямым потомком по линии того, кто заключил контракт. Он нам не интересен и уже запятнан. Его судьба – лишь отголосок древней ошибки. Он может страдать, может освободиться – это не влияет на равновесие миров.

Я слушала, затаив дыхание. Что‑то в его словах заставляло внутренне сжиматься.

– А ты… – Кван Джун слегка наклонился вперёд, и на мгновение его глаза вспыхнули древним светом, – ты – другое дело. Ты душа из реального мира. Потерявшая всё: жизнь, мир, тело. Но и одновременно с этим приобретшая всё: новую реальность, утерянную молодость, любовь… Ты сама как Равновесие. – Его голос зазвучал тише: – Ты не принадлежишь ни одному миру до конца. Ты стоишь на границе. Ты пережила смерть и возрождение. Ты любишь двоих, и в этом тоже – баланс. Ты ищешь не власти, а справедливости. Не силы, а гармонии.

Жнец поднял руку, и свиток в моих руках чуть заметно засветился в ответ.

– Потому Камень Равновесия может подчиниться лишь такой, как ты. Не тому, кто рождён в этой системе, а тому, кто пришёл извне и видит её целиком. Ты – ключ. Ты – мост между мирами. И именно поэтому можешь изменить то, что казалось неизменным.

Юнхи перестал улыбаться. Он подошёл ближе, положил руку мне на плечо и тихо добавил:

– Вот почему они выбрали тебя, Соа. Не потому, что ты слабая или удобная пешка. А потому, что ты – единственная, кто может переписать правила.

Я стояла, чувствуя, как слова Кван Джуна и Юнхи оседают внутри, складываясь в новую картину мира. Всё, что со мной произошло, – потеря прошлого, появление в этом мире, встреча с Доёном и Джунхёком, борьба с Мокёлем – всё это становилось не случайностью. Всё вело к этому моменту.

Глубоко вздохнула, сжала свиток крепче.

– Значит, я должна это сделать. Не ради них. Не ради себя. А ради того, чтобы восстановить равновесие. Чтобы Мокёль больше не мог играть с судьбами людей.

Кван Джун показался довольным моим ответом.

– Именно так. Теперь ты понимаешь.

Юнхи потянул меня к себе. Нисколько не стесняясь взглядов Жнецов и моего недовольного взгляда.

– Ну что, Соа, – его улыбка вернулась, но теперь в ней было больше уважения, чем насмешки. – Готова? С такими долгими разговорами, мы точно рискуем задержаться в Чиоке.

Я выпрямилась, расправила плечи. Ладонь кумихо приятно грела плечо, хоть я и пыталась казаться возмущённой. Однако поддержка, пусть и такая бесцеремонная, радовала.

– Да, Юнхи. Пойдём.

Жнец взмахнул рукой, и перед нами открылся новый портал – мерцающий, переливающийся всеми оттенками синего и серебристого, словно звёздное небо, сплетённое с речной водой.

– Помни, – произнёс Кван Джун напоследок. – Камень подчиняется не силе, а равновесию. И если ты собьёшься с пути, он отвергнет тебя.

Я кивнула и, бросив последний взгляд на Кван Джуна и Юнхи, шагнула в портал.

Глава 12

Рассвет пробивался в комнату тонкими белыми лезвиями. Они падали на пол спальни под острым углом, резали темноту, но не могли рассеять её до конца.

Я вышла из портала – и он сомкнулся за спиной, оставив только лёгкое мерцание в воздухе, словно кто‑то взмахнул крыльями осы.

Ноги подломились. Я успела ухватиться за край кровати, не давая себе рухнуть. Пальцы вцепились в дерево – холодное, настоящее. Испытания высосали силы почти до дна. Тело не слушалось: мышцы дрожали, дыхание вырывалось короткими рваными толчками, в груди жгло.

Свиток с заклинанием я всё ещё сжимала в правой руке – так крепко, что побелели костяшки. Он светился бледно‑голубым, живым, пульсирующим светом, и этот свет согревал ладонь. Стоило поскорее соединить заклинание и Камень Равновесия, который оставался у Доёна.

Я подняла голову. Комната встретила меня хаосом. Простыни сбиты в ком, пододеяльник сполз на пол, одеяло свисает с края матраса неровным языком. На подушке – засохшее пятно крови. Небольшое, но отчётливое. Бордово‑коричневое пятно, въевшееся в белую ткань.

Я не помнила, чья эта кровь. Не понимала, сколько времени прошло в этом мире, пока я блуждала по Чиоку.

На стуле напротив – пиджак Джунхёка. Небрежно брошенный: рукава закатаны, пуговицы расстёгнуты наспех, будто их срывали глубокой ночью, в панике. Рядом на полу – раздавленная пачка сигарет Доёна. Одна папироса сломана пополам, табак высыпался на паркет мелкими крошками.

Я опустилась на пол, прислонившись спиной к деревянной раме кровати. Доски впились в лопатки – острая, реальная боль отрезвила, вернула из ступора. Я сжала свиток в кулаке, второй рукой накрыла взмокший лоб.

– Ты в особняке, – сказала я себе. – Ты дома. Ты прошла испытания. Ты вернулась.

«Дома…» – мысленная оговорка отозвалась теплом в душе. Да, именно так я начала себя ощущать в особняке Ли.

Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох – носом, ртом, всем телом, вбирая воздух, который пах пылью, старым деревом и едва уловимо – парфюмом Джунхёка. Кедр, сандал, горьковатая нота табака. Этот запах всегда действовал на меня как якорь. Сейчас – особенно.

Вдох. Пауза. Выдох. Сердце замедлилось. Дрожь в руках чуть утихла.

И тут я услышала шаги в коридоре. Тяжёлые, быстрые. Они приближались, выбивая дробь по паркету, отдаваясь эхом от высоких потолков. Не один человек – двое. Их шаги накладывались друг на друга, множились.

Я замерла. Откуда‑то взявшийся страх и остаток изнеможения приказывали спрятаться, затаиться. Я, не думая, зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя даже тихим вздохом.

Шаги стихли прямо за дверью. Наступила звенящая, давящая тишина. Я слышала, как кровь стучит в висках. Слышала, как за дверью кто‑то тяжело дышит – прерывисто, словно этот кто‑то бежал без остановки.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Доён.

Я его не узнала. Не сразу. Слишком страшно он выглядел: лицо осунулось, под глазами залегли круги – чёрные, провальные, как если бы он не спал несколько суток. Рубашка расстёгнута до середины груди, воротник вывернут, на ключицах блестит испарина. Волосы растрёпаны, потемнели от пота.

А руки… Я посмотрела на его руки. Костяшки сбиты. Кожа содрана, кое‑где запеклась кровь. Свежая – выступает на сгибах пальцев, собирается каплями. Он бил стены. Много раз. С такой силой, что не чувствовал боли. Подобный способ выпустить пар был вполне в его