Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

— Молодец.

— Еще две барыни заезжали, с визитом, карточки оставили.

Визиты эти придется возвращать. Надеюсь, мне простят, если я сделаю это уже после Солнцеворота. Потому что, судя по кипе записочек, которые передала мне Нюрка, до него мне и продохнуть некогда будет. Неважно, было ли дело просто в любопытстве или, как и в нашем мире, многие спохватились с покупками только в последние дни перед праздником. Важно, что полпуда пряников вынь да положь. Хоть не пуд, как на ярмарку, и руки у Парашки зажили, будет помощи больше. Удивительно быстро зажили, если подумать, но приличного объяснения для этого у меня не было, поэтому оставалось только добавить этот факт в ту же копилку, что самовосстановившуюся лавку и белку, умеющую ходить сквозь стены. Кто знает, что нормально, а что нет в мире, где есть магия?

Переодевшись в домашнее у тетки в комнате, я спустилась на кухню. Вчетвером с тестом справились быстро. Оставив его отдыхать, как всегда, я вернулась в свою комнату.

Вонь шибанула с порога, холод пробежал по ногам, несмотря на закрытые ставни. Выругавшись, я распахнула их: все равно не спасает, но хоть оценю масштаб катастрофы при дневном свете. Утром я уже пробегала через комнату, однако оглядываться было некогда. Добралась до сундука, достала платье, которое не стыдно надеть в присутствие, и все.

Штора лежала на полу бесформенным комом. Мой халат где-то прогорел насквозь, где-то просто подпалился, в дыры выглядывала почерневшая и сбившаяся от воды в ком вата. Край одеяла почернел, на полу тут и там подпалины. И осколки, везде осколки.

— Могло быть и хуже, — сказала я вслух. — Все живы. Остальное поправимо.

Луша, сидящая на моем плече, согласно цокнула.

— Нюрка, Парашка, — кликнула я. — Сходите к постояльцу, спросите, когда дозволит его спальню прибрать и помыть.

А со своей я пока сама разберусь.

14.2

Только прежде чем начинать уборку надену, пожалуй, валенки, да обвяжусь платком крест-накрест. Ставни были закрыты — не то исправник велел, закончив осмотр, не то тетушка решила, что так лучше, чем совсем без стекол. Толку правда было чуть — ветер отчаянно свистел в щели. В самом деле, деревянные створки должны были отгородить комнату от лишних глаз и возможных воров, а не держать тепло любой ценой.

Одевшись, я вооружилась веником, старым ведром, и начала собирать осколки, крупные подхватывая просто руками. Но не успела одолеть и пары квадратных метров, как вернулись девчонки.

— Господин постоялец велел благодарить от его имени, однако помощь ему не надобна. Сказал что поскольку из-за него все случилось, он нанял баб, которые придут и вымоют. Еще сказал что если потребуется перестилать пол, он заплатит плотнику, и чтобы вы не стеснялись к нему обращаться, и что стекольщик будет сегодня к вечеру, извольте пустить — оттарабанила Нюрка.

Значит уже вечером комната перестанет напоминать холодильник, это хорошо. Вопрос только в том, сколько заломит стекольщик за свои услуги, учитывая предпраздничные дни.

— А вы чего, барыня, сами спину гнете? — спросила Нюрка уже совсем другим тоном. — Мы сейчас живо…

— Живо, — согласилась я. — Только сперва осколки соберем.

Втроем дело пошло куда быстрее.

Халат и дорожку оставалось только выбросить. Шторы мы сняли — одна выглядела почти целой, вторая обгорела наполовину. Я решила, что отрезать подпалины, чуть перешить — и еще послужат, пусть уже будут выглядеть не роскошными шторами в пол а занавесками чуть ниже подоконника. Одеяло я сунула в мыльный раствор — сперва простираю и просушу у печи, потом отрежу горелое и залатаю. В прежнем мире бы выбросила и купила новое, но в этом вещи были куда дороже, а я пока не стала настолько богатой, чтобы выбрасывать то, что может еще послужить. Подушки и перина, на удивление, уцелели — только провоняли гарью, и мы вывесили их на улицу, проветриваться.

Пол, хоть и выглядел жутко, оказалось, пострадал не слишком сильно. Когда мы отмыли сажу и отскоблили рыхлое обугленное дерево, оказалось, что и доски менять не придется. Где-то просто выгладить рубанком, где-то заполнить мелкой стружкой, перемешанной с клеем, в паре мест врезать заплатки примерно на треть толщины доски — когда строили дом, хозяин не поскупился на толстые прочные доски для пола. Я опасалась за участок под комодом, где горела пакля, но обошлось. С предстоящим ремонтом я могла справиться и сама, так что обойдемся без столяра.

Разобравшись с комнатой я решила сразу разобраться и с нарядами. Все же не каждый день меня приглашают отмечать новый год… в смысле Солнцеворот, в таком кругу. И что, спрашивается, мне надеть?

В синем скромном я была у князя дважды. Вишневое с галунами Марья Алексеевна объявила недостаточно светским. Можно было, конечно, сказать, что раз оно не подходит княжеской гостиной, то и я ей не подхожу, однако душа требовала праздника.

Правда, не настолько, чтобы зарабатывать воспаление легких и демонстрировать всему миру то, что даже сегодняшней ночью на кухне было скрыто под плотным льном ночнушки.

Луша застрекотала.

— Смешно тебе, — проворчала я, прижав ладони к загоревшимся щекам. Пальцы выстуженной спальни были холодными, но все равно не помогло.

Ругнувшись, я раскрыла крышку сундука. Перебрала полупрозрачные слои один за другим, с досадой швырнула их обратно. Ладно. В конце концов, в прежнем мире я пять лет подряд ходила на корпоратив в одном и том же черном платье-футляр. Надену вишневое.

Луша снова застрекотала, на этот раз возмущенно.

— Не ворчи. Сейчас сложу все аккуратно.

Взгляд зацепился за кашемировый палантин — чудо, что тетка не продала его вместе с муфтой. Может просто не нашла покупателя, вещь недешевая. Я развернула его в руках. Огромный, красивый, теплый. Если накинуть его на плечи…

Или и вовсе не накидывать. Где-то я видела булавки…

Через четверть часа я с удовольствием смотрелась в зеркало. Две булавки на плечах, пояс и брошь спереди — и палантин превратился в нечто подобное античной тоги. Кашемир прекрасно закрывал плечи, спину и грудь, спускаясь примерно до колен, а там можно надеть под сорочку и теплую нижнюю юбку. Ни единого шва, никакой возни с иголкой и распарывать потом не придется. Как не придется и героически замерзать во имя моды.

Я еще раз повертелась перед зеркалом, и решила, что с модой на сегодня хватит. Еще пряники раскатывать и печь.

Чем я и занялась. Руки работали сами, а в голове крутилось…

Сущее безобразие крутилось, честно говоря. Княжеский повар, который не смог сходу «раскусить» рецепт пряников. Раскусит, скорее