Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

Я покосилась на него. Кудесник, значит. А кое-кому, между прочим, с утра не голую перловку подали, и даже не обычную яичницу, а на вечер настаивается десерт.

Ладно. Посмотрим, что там за кудесник.

Гостиная с прошлого моего визита не изменилась. Та же елка до потолка, разве что бумажных украшений на ней стало больше. Аленка сидела под елкой и сосредоточенно возилась с деревянным ящичком, пытаясь протолкнуть резную звездочку в подходящее отверстие.

Надо же. Я почему-то считала сортеры изобретением куда более поздним. Этот, конечно, выглядел не так ярко, как пластиковый, однако сделан был добротно. Даже не нужно брать в руки, чтобы заметить: дерево выглажено идеально, все острые углы скруглены, и пропитано чем-то, от чего дерево приобрело благородный лоск. Все же дети богатых родителей во все времена остаются детьми богатых родителей, и игрушки у них непростые.

Анастасия Павловна поднялась нам навстречу.

— Дарья Захаровна. Петр Алексеевич. Как хорошо, что Виктор сумел вас задержать.

Судя по взгляду, которым она нас обоих оглядела, о пожаре княгиня уже знала. Но спрашивать, как именно мы провели ночь, не стала.

И слава богу.

Я поклонилась и обратила внимание на другую женщину. Она сидела в кресле у окна. Старая — пожалуй, намного старше тетки Анисьи — но назвать ее старухой язык не поворачивался. Спина прямая, голова поднята так, будто чепец на ней заменял корону. Несколько седых прядей мягко обрамляли лицо. Синие глаза были не по-возрасту яркими. Пальцы, лежащие на подлокотниках, искривила то ли болезнь, то ли старость.

Однако, когда князь повернулся к ней, она встала, внимательно на меня глядя.

— Матушка, позвольте представить, — сказал князь. — Дарья Захаровна Ветрова. Петр Алексеевич вам знаком.

Громов поклонился старой княгине глубже обычного.

— Елизавета Дмитриевна, рад видеть вас.

— Петр Алексеевич. — Она перевела взгляд на меня. — Так вот вы какая.

Я почему-то напряглась. «Какая» — это о чем? Разведенная? Дочь Кошкина? Та самая, которую муж проиграл в карты, а ночью кто-то попытался поджарить вместе с постояльцем?

— Очень рада знакомству, ваша светлость, — сказала я, решив не углубляться в детали.

— Сиятельство, — поправила она. — Титул светлейшего князя — у моего сына. — Она улыбнулась. — А я рада наконец познакомиться с вами.

Наконец?

Но, прежде чем я успела задуматься, от двери раздалось торжественное:

— Кушанье подано.

Князь предложил руку матери, Громов — княгине, я осталась без кавалера, оно и к лучшему. Я и без того чувствовала себя неловко в таком обществе.

Из-за двери появилась девушка в сарафане, Аленка при виде нее разулыбалась, но игрушку прижала к животу, видимо, чтобы не отобрали. Они остались в гостиной, остальные прошли в столовую.

Меня усадили рядом с Елизаветой Дмитриевной. Громов оказался по другую сторону стола — почти напротив.

Я встретилась с ним взглядом и тут же опустила глаза на тарелку, пока пустую.

Во время прошлого визита меня не удостоили чести сидеть за княжеским столом. Сейчас нужно было не упускать возможности посмотреть, как кормят в лучших домах Комаринского уезда. Тем более если в этом доме не просто повар, а настоящий кудесник.

Решение наблюдать и не увлекаться едой продержалось ровно до первой ложки бульона.

Прозрачного, золотистого, с таким густым мясным вкусом, будто в каждую ложку умудрились утрамбовать половину коровы. К бульону подали крошечные жареные пирожки — горячие, с тонким хрустящим тестом и начинкой из грибов. Я съела один. Следом второй. Третий не взяла только потому, что мужчины ограничились двумя, а дамы и вовсе одним.

Желудок, впрочем, возражал. Желудок считал, что после мороза и деловых визитов мозгу жизненно необходима глюкоза. И самому мозгу с трудом удавалось удержать меня от желания попробовать все, желательно с добавкой. Повар у князя действительно был великолепен. Надо напроситься на стажировку, когда налажу дело и появится чуть больше свободного времени.

Еды подавали много, но никто не складывал ее горой на тарелку. От каждого блюда брали по небольшому кусочку, блюдо уносили, появлялось следующее. В результате можно было попробовать десяток разных вещей и не выкатываться потом из-за стола колобком.

Я заставила себя положить на тарелку ровно столько же, сколько Анастасия Павловна.

— Петр Алексеевич прав: ваш повар самый настоящий волшебник, — сказала я.

— Передам Жану, — улыбнулась княгиня.

Жан. Князь держит французского повара. Тогда у него тем более стоит поучиться.

— Он будет польщен, особенно когда узнает, что похвала исходит от вас, — продолжала она.

— От меня?

— Жан пробовал ваши пряники и очень высоко их оценил. Воспроизвести ваше печенье для Аленки у него получилось, с пряниками не удалось.

Было бы странно, если бы профессионал такого уровня не смог повторить простенькое детское печенье. Пряники — другое дело. Плечи сами собой расправились: и мы не лыком шиты.

13.4

— Жан два дня ходил мрачнее тучи, — сказал князь. — Полагаю, теперь успокоится, узнав, что вы его похвалили.

— Сомневаюсь, — вмешалась Елизавета Дмитриевна. — Хороший мастер скорее расстроится еще сильнее, если узнает, что соперник оценил его работу.

Соперник. Почему-то мне это слово понравилось.

— В таком случае передайте ему еще и мое почтение.

Елизавета Дмитриевна перевела взгляд на Громова:

— А вы, Петр Алексеевич, стало быть, имеете возможность сравнивать кухни?

Громов посмотрел на меня.

— Да, и потому могу утверждать, что Дарья Захаровна умеет самое простое блюдо превратить в изысканное, а ее десерты сделали бы честь самому известному повару.

Я опустила глаза в тарелку. Щеки нагрелись, и вовсе не от горячего.

— Высокая похвала, — заметила Елизавета Дмитриевна.

— Заслуженная, — отозвался Громов.

Стало совсем жарко. Я сосредоточилась на еде: пока выковыриваешь вилкой косточки из рыбы, можно не думать, куда девать глаза.

— Стало быть, вы и сейчас живете в доме Дарьи Захаровны? — спросила княгиня.

Я едва не подавилась. Громов даже бровью не повел.

— Пока да.

— Пока?

— После Солнцеворота я перееду.

Это я уже слышала. Но все равно кусок перестал лезть в горло.

— Разумно. Полагаю, после последних событий город и без того получил достаточно пищи для разговоров, — не унималась старая княгиня.

— Именно поэтому.

Могли бы и не обсуждать мою репутацию за столом. Впрочем, неужели лучше было бы, если бы ее обсуждали за моей спиной?

— И куда же вы переберетесь? — не унималась она.

Громов отложил вилку.

— Пока никуда. Сразу после праздника я уезжаю в столицу. Оттуда — в Белокамень.

Я подняла голову. Интересные новости.

— В Белокамень? — переспросила я прежде, чем успела подумать, стоит ли вообще спрашивать.

Громов встретился со мной взглядом.

— Да.

— Надолго? — поинтересовалась Елизавета Дмитриевна.

Я снова опустила глаза в тарелку. Рано