Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

чем. Я сделала все правильно. Хотя бы ради памяти той девочки, которая умерла после того, как ее столкнули в прорубь.

Но все равно было паршиво.

— Теперь домой? — с надеждой спросила я.

— К князю Северскому.

Я остановилась.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Я только что собственноручно отправила бывшего мужа в тюрьму. Мне кажется, на сегодня программа выполнена.

— Боюсь, нет.

— А князь Северский тоже сегодня работает исключительно для вас?

— Князь Северский сегодня дома.

Как будто одно другому мешает!

— А зачем мы едем к Северскому?

— Узнаете на месте. Поскольку речь пойдет о вашем бывшем муже, считаю правильным обсуждать это в вашем присутствии.

Я устало откинулась на спинку саней.

— Вы невыносимы.

Сил спорить не оставалось.

13.2

Лакей, пропустив нас в дом, поклонился:

— Прошу в кабинет, ваше высокородие. И вас, милостивая государыня Дарья Захаровна, тоже. Его светлость сейчас будет.

Почему-то мне стало неловко: этот человек видел меня всего два раза и запомнил имя, а я его именем даже не поинтересовалась. Но, наверное, сейчас восполнять этот пробел не стоило.

Однако, судя по тому, что нас повели в кабинет, князь предупредил лакея, что приедут такие-то с деловым вопросом. А кто предупредил самого князя? Ответ был очевиден.

Кажется, у этого человека не двадцать четыре часа в сутках, как у всех нормальных людей, а как минимум сорок восемь. Если не семьдесят два.

Князь вошел почти сразу.

— Прошу простить за беспокойство в предпраздничный день, ваша светлость, — сказал Громов после обмена приветствиями. — Я приехал по поводу господина Ветрова. Его поведение давно выходит за рамки допустимого.

Северский поморщился, жестом предложил нам сесть, сам устроился за столом.

— Поведение Анатолия Васильевича — не лучший предлог для беседы в предпраздничный день. После Солнцеворота я намерен на заседании Дворянского собрания поднять вопрос о том, может ли человек, столь последовательно позорящий дворянское звание, и впредь пользоваться всеми правами своего состояния.

Даже так? Интересно, тоже Громов надоумил или князь сам потерял терпение?

— Если даже его преосвященство, при всей его снисходительности, был столь неприятно поражен отношением господина Ветрова к браку, думаю, собрание поддержит предложение передать дело в суд, дабы исторгнуть этого господина из рядов дворянства нашего уезда, — продолжал он.

Его преосвященство. Так вот почему церковь решила не тащить грехи в новый год. Столичный ревизор в сочетании с уездным председателем дворянского собрания даже консисторию способны заставить работать со скоростью пожарной команды.

— Спасибо, ваша светлость. Я очень ценю ваше участие в моих делах, — сказала я совершенно искренне.

— За последние два года это уже второй случай в уезде, когда муж весьма своеобразно относился к брачным обязательствам, — заметил Громов, — Полагаю, именно поэтому его преосвященство был так недоволен.

Северский прищурился.

— Вы очень хорошо осведомлены о происходящем в нашем уезде, Петр Алексеевич.

— Это моя служба, ваша светлость.

Судя по выражению лица князя, ответ ему не слишком понравился, но придраться было не к чему. Помолчав, он откинулся на спинку стула.

— Итак, что изменилось? Ночной пожар расследует исправник, и даже если вы подозреваете господина Ветрова, я не стану подменять собой закон.

— За что я вам искренне благодарен, ваша светлость, — кивнул Громов. — Однако если вам известно о пожаре, то, должно быть, вы слышали и о том, что вчера Ветров признал растрату приданого своей супруги и, следовательно, свой долг перед ней.

— Еще не слышал. — Северский покачал головой. — Двадцать пять тысяч — немалая сумма.

Настолько немалая, что даже председатель дворянского собрания знает, сколько давали за Дарьей Кошкиной.

— Он растратил приданое полностью?

— Часть удалось вернуть, — ответил Громов. — Еще часть долга покрыть передачей Дарье Захаровне деревни Малые Ключи.

— Так мы с вами теперь соседи, Дарья Захаровна? — рассмеялся князь.

Я растерялась.

— Вероятно. Признаться, я все еще не в состоянии осмыслить происходящее.

— У вас есть на это время до весны. У дворянки должна быть земля. — Он снова повернулся к Громову. — Но я отклонился от темы, прошу прощения.

— Вчера же мы с приставом Гришиным обнаружили, что Ветров пытался скрыть часть уже описанного имущества от взыскания.

Князь нахмурился.

— Вот как.

— Вы согласны со мной, что этот господин своим поведением нарушил все нормы приличий? Речь давно уже идет не о единичном неблагоразумном поступке. — Громов говорил так, будто договор зачитывал, причем касающийся какого-то не слишком ценного имущества. — Сегодня Дарья Захаровна предъявила оставшуюся часть своего требования к Ветрову. Девять тысяч отрубов. После чего суд был вынужден начать производство о несостоятельности.

Князь вскинул брови.

— Даже до этого дошло?

— Господин Ветров последовательно проматывал состояние, принимал на себя обязательства, которых не мог исполнить, — продолжал Громов. — Я полагаю, есть основания учредить над ним опеку за мотовство.

Тюрьма, значит, была только первым пунктом программы. Если я правильно понимала, теперь моему бывшему супругу собирались еще и запретить самостоятельно распоряжаться собственным имуществом. Если таковое когда-нибудь снова заведется.

Судя по тому, с какой методичностью действовал Громов, он ни секунды не сомневался в том, кто именно ночью швырялся горшками с горящими углями. Просто доказать не мог. Поэтому действовал там, где доказательства были у него на руках. Это ж надо уметь так мстить — прямо-таки с пугающим уважением к закону.

— Вы хотите что-то возразить, Дарья Захаровна? — спросил меня князь.

— Не знаю. Наверное, он заслужил, но это уже похоже на добивание лежачего.

— У вас добрая душа. Но иногда человеку просто нужно позволить дойти до последствий его собственных поступков, — жестко произнес князь. — Я распоряжусь подготовить все необходимые бумаги. После праздника вопрос можно будет провести официально. А до тех пор, полагаю, у господина Ветрова будет время подумать о своем поведении.

Похоже, времени подумать у моего бывшего мужа будет предостаточно.

13.3

— Что ж, раз с делами покончено… — Князь поднялся, и мы встали вслед за ним. — Дарья Захаровна, окажите честь, останьтесь к обеду.

Он повернулся к Громову:

— И вы, Петр Алексеевич, если не торопитесь.

Разумеется, нормальные люди в это время обедали, а не носились из одного учреждения в другое. Я открыла рот, чтобы из вежливости отказаться. Желудок предательски заурчал, напоминая: омлета, хоть и с грибами, недостаточно для того, чтобы потом полдня разъезжать по морозу и заниматься в присутствиях важными делами.

— Если я не слишком стесню вашу светлость, — поклонилась я.

— Нисколько, — улыбнулся князь. — И Анастасия будет очень рада вас видеть. Аленка в восторге от печенья, которое вы сделали для нее.

— Благодарю вас.

— А ваш ответ, Петр Алексеевич?

Громов слегка поклонился.

— С превеликим удовольствием. Ваш повар