Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

или поздно расследование столичного ревизора закончится, и он вернется в свою столицу. А я останусь: не бросать же дело в самом начале пути! Так что этот вопрос не должен волновать меня вообще.

Но я все же прислушалась.

— Не могу сказать, — ответил Громов. — Зависит от того, что удастся выяснить.

Выяснить. Уж не книга ли купца Кошкина сподвигла его на служебную поездку? Но все равно ведь не скажет.

— Служебные дела, — постановила старая княгиня.

Громов кивнул. Я наконец отправила в рот кусочек рыбы.

— Но Солнцеворот вы хотя бы встретите в Больших Комарах? — продолжала расспрашивать Елизавета Дмитриевна.

— Разумеется.

Почему-то голова перестала болеть. Наверное, оттого, что я наелась.

— А вы, Дарья Захаровна? — Елизавета Дмитриевна повернулась ко мне. — Как намерены провести праздник?

— Дома. С тетушкой.

Про девочек, пожалуй, лучше не говорить, чтобы не выслушивать о том, что панибратство с прислугой до добра не доведет. Я прекрасно помнила, что они — наемные работники, пусть плата и была символической. Но из того, что человек получает у тебя зарплату, совершенно не следует, что его нельзя пригласить за праздничный стол, поболтать и пожелать удачного года. Начальник не перестанет быть начальником оттого, что на корпоративе ест тот же оливье, что и бухгалтерия.

Здесь судили иначе, и спорить я не собиралась.

— После всего происшедшего мне хочется простого, тихого семейного вечера, — добавила я.

Тем более что в прошлой жизни у меня, пожалуй, ни разу ничего подобного и не было.

— Очень понимаю вас, — сказал князь. — Когда много забот, время, проведенное с близкими, начинаешь особенно ценить.

Он переглянулся с женой, она улыбнулась.

— Но после полуночи надо праздновать пышно, — добавила Елизавета Дмитриевна. — Виктор, надеюсь, твой небольшой круг выдержит еще двоих приглашенных?

— Я как раз собирался предложить, — невозмутимо заявил князь. — Дарья Захаровна, будем рады видеть вас после того, как встретите Солнцеворот дома.

На пару мгновений я лишилась дара речи. Все равно что внезапно получить приглашение отметить Новый год «узким кругом» у губернатора.

— Не смотрите так, Дарья Захаровна, это не официальный прием. После полуночи у нас собираются люди, которых мы рады видеть без церемоний. Полагаю, вы уже достаточно часто бывали в этом доме, чтобы не считать приглашение государственной наградой.

— Тем не менее это огромная честь для меня. С удовольствием.

Князь повернулся к Громову.

— Петр Алексеевич, вас я тоже буду рад видеть.

— Благодарю, ваша светлость. Непременно буду.

Отлично. Просто замечательно.

Если верна примета о том, что как год встретишь, так и проведешь, следующий год мне предстояло ходить в гости к князьям и краснеть при виде столичного ревизора.

Первый пункт меня вполне устраивал. Без второго я бы прекрасно обошлась.

14.1

Обратно я решила пройтись пешком. Обед у князя нужно было переварить — во всех смыслах. Еда опустилась приятным теплом в желудок, заставляя вспомнить, что я так и не поспала толком сегодня, — и одновременно в голове будто кто-то взболтал все мысли разом.

Приглашение на Солнцеворот. Жан, который, оказывается, воспринял меня настолько всерьез, что два дня мрачнел из-за неудавшихся пряников. Елизавета Дмитриевна с ее странным «наконец». Анастасия Павловна, почти весь обед молчавшая и разглядывавшая меня пусть не враждебно, но слишком уж внимательно. И Громов, который после праздника уезжает неизвестно на сколько.

Спать хотелось до рези в глазах. Лечь сейчас, укрыться с головой и не просыпаться до следующего года. А внутри при этом все звенело, будто я выпила не одну чашку кофе, а целый кофейник.

— Вы уверены, Дарья Захаровна? — только и спросил Громов, когда я отказалась от извозчика.

— Да. Утро выдалось чересчур суматошным, нужно отдышаться.

Он помедлил, будто прикидывал, не сопроводить ли меня. Потом, видимо, решил, что Ветров изолирован от общества и теперь среди бела дня на людной улице мне ничего не грозит. Коротко попрощался. Я не стала ждать, пока сани меня обгонят, двинулась по улице, старательно не косясь на проезжую часть, чтобы потом не таращиться вслед саням.

Город пах снегом, печным дымом — странно, но этот запах не отозвался во мне воспоминаниями о ночном пожаре — и съестным: народ кто во что горазд готовился к празднику. Мне бы тоже следовало. Оливье, селедка под шубой… Я рассмеялась сама над собой. Положим, «шуба» вполне воспроизводима в местных условиях, только не покажется ли она слишком экзотической? А оливье… Я сбилась с шага, вспомнив, что у князя подавали к рыбе зеленый горошек. За обедом я восприняла это как само собой разумеющееся — а ведь везде, что на рынках, что в лавках, горох продавали исключительно желтый, сухой, годный на супы, каши и кисели.

Впрочем, на то они и князья, чтобы есть деликатесы, нормальным людям недоступные.

Селедку под шубой я, пожалуй, все же сделаю — будет память о доме. Сварю холодец, он тоже много часов не требует практически никакого присмотра. И больше никаких сложных блюд! Еще не хватало тазиками строгать салаты, учитывая все обстоятельства. Утка с яблоками — главное ее достоинство в том, что, один раз начинив, можно сунуть ее в печь и забыть на несколько часов. Обложить гречкой или той же картошкой — вот и гарнир. Соленья из запасов, пряники, которые еще не приелись. И нужно послать девчонок спросить, нужен ли праздничный ужин Громову.

Или позвать его к столу? На этой мысли я затрясла головой.

Нет уж. Я хотела тихий семейный вечер, Петр Алексеевич к моей семье не относился. И вечное это наше бабье желание подкормить одинокого мужчину — без всякой задней мысли, без всякой, я сказала! — следовало оставить в прежней жизни.

Если ему понадобится ужин, я готова поставить вторую утку лично для него и залить отдельную миску холодца. Испытывать его вкусовые рецепторы «шубой», пожалуй, не стоит. И тем более не стоит приравнивать постояльца к моей семье за праздничным столом. Хватит и княжеского, за которым мы неминуемо встретимся.

Не успела я потопать ногами на крыльце, сбивая снег с валенок, и отрясти веником подол, как дверь распахнулась.

— Барыня, ходят и ходят весь день! — воскликнула Нюрка. — Записочки несут. На словах просят передать: «Ежели вас не затруднит после ночного происшествия». А девки-то, с которыми записки присылают, так по сторонам глазами и шмыгают! Будто выглядеть что хотят. И все расспрашивают, что да как.

— Что ты сказала?

— Сама ничего не сказала и Парашке заповедала: что в доме происходит, то за порог не выходит. Все живы, все здоровы, слава Богу, а болтать некогда, барыня праздной болтовни не