Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

class="p1">Он помог мне сесть в сани. Занятая своими мыслями, я вложила пальцы в его ладонь прежде, чем сообразила, что делаю.

Перчатки действительно не помогли. Я отдернула руку быстрее, чем требовалось, и принялась очень тщательно расправлять юбки.

— Значит, у вас теперь есть дом в Больших Комарах? — спросила я.

Громов помедлил с ответом.

— Не извольте беспокоиться, Дарья Захаровна, я избавлю ваш дом от своего присутствия сразу после Солнцеворота.

Что-то сжалось под ребрами. Вдохнуть получилось не сразу.

Все правильно. После вчерашнего знать, что он через стенку, было… невыносимо. У меня теперь есть заработок, и гильдия стала почти реальной, так что, если Громов съедет, я не останусь без копейки… то есть змейки.

Все правильно.

Только почему так паршиво?

Я часто заморгала и принялась еще усерднее расправлять юбки.

— Мы едем домой? — спросила я, чтобы что-то спросить.

Громов сел напротив.

— В суд. Если вы согласны.

— На что? — не поняла я.

— Господин Ветров остается должен вам девять тысяч отрубов.

— Это я помню. Но при чем…

— Вы намерены их взыскивать?

Я растерялась.

— Разве у него что-то еще осталось?

— Именно в этом и дело. После того, как я предъявил взыскание на его имущество, расплатиться с вами ему нечем. Если вы выставите требование сейчас, Ветров больше не сможет делать вид, будто он просто временно затруднен в средствах.

— И что тогда? — поинтересовалась я.

— Тогда суд признает его несостоятельным и начнет разбирательство. Потребуется установить всех кредиторов, все его обязательства и все имущество, которое еще можно обратить во взыскание. В том числе то, которое не попало в опись. Разыщут его должников. То, что должны Ветрову, пойдет на расчеты с теми, кому должен он.

— И вы полагаете, что найдется достаточно, чтобы вернуть мне деньги?

— Я полагаю — едва ли.

— Тогда зачем?

— Затем, что, пока идет долговое разбирательство, господин Ветров будет находиться под стражей.

13.1

Я уставилась на него.

— Под стражей… в смысле, в тюрьме?

— Да.

— До конца разбирательства?

— До конца разбирательства — безусловно. Если найденного имущества не хватит для расчета с кредиторами, дольше. Пока долги не будут погашены или кредиторы не согласятся на иное.

— А как человек должен добыть деньги, сидя в тюрьме? — удивилась я.

— Если дело дошло до тюрьмы, где должник возьмет деньги — уже не забота кредиторов.

Я помотала головой — некоторые аспекты местного законодательства в нее не укладывались.

— Я понимаю, убийца или вор должны быть в тюрьме. Оттуда они не смогут убивать или воровать. Но…

— Вы намерены его простить, Дарья Захаровна? — нахмурился Громов.

Я покопалась в себе. Прощать Ветрова не хотелось.

— Он, конечно, сволочь. Но тюрьма, — я подняла на него взгляд. — Мне кажется, это уже перебор.

Вряд ли тюрьмы здесь благоустроенные, теплые и с телевизором.

— Закон считает, что человек, который настолько безответственно относится к своим обязательствам, заслуживает тюрьмы, — отчеканил Громов, и от его голоса мне снова стало холодно.

Со вчерашнего вечера он методично раскатывал Ветрова. И, судя по всему, не собирался останавливаться, пока тот не сядет.

Или он и тогда не остановится?

— Вы страшный враг, — вырвалось у меня.

— Не буду это отрицать.

— Ладно, мне он испортил жизнь. Точнее, попытался испортить. Вам-то он что сделал?

Громов молча смотрел на меня. Очень выразительно смотрел. До меня дошло:

— Думаете… это он поджег дом?

— У меня нет доказательств. Но до тех пор, пока этот человек на свободе, я буду опасаться за вашу жизнь.

— Значит, все-таки он?

— У меня нет доказательств, — повторил Громов. — Но я не могу сопровождать вас постоянно и следить, чтобы внезапный порыв ветра не толкнул вас под лошадь. Как уже однажды толкнул в прорубь.

— Что? — выдохнула я. — Прачки говорили… Стояла и скользнула. Я думала…

— Что вы взяли грех на душу? Нет. Я нашел человека, который вытащил вас из проруби.

— Того самого?

— Да. Лоточник. Распродал у катка бублики раньше ожидаемого и шел домой.

— И что он сказал?

— Что барыня подошла к проруби. Остановилась. Смотрела. Говорит, жалко стало, видно было, что худо ей. А потом внезапно ударил ветер. Его сбил с ног, барыню столкнул в прорубь.

— Почему прачки не заметили ветра?

— Вероятно, потому что поток был узким. Тот мужик вытащил вас. А потом сообразил, что ветер, который барыню в воду столкнул, не иначе как барин-какой-нибудь создал, а значит и ему может несдобровать. И сбежал.

— Думаете… Ветров?

Какой именно был дар у Ветрова? Как вообще наследуется магия? Я не знала ответа ни на тот ни на другой вопрос.

— Думаю, что после этого рассказа ваше падение в прорубь больше нельзя считать попыткой самоубийства, — сказал Громов.

Я обхватила себя руками за плечи. Громов молча подвинул мне под ноги жаровню. Только она не помогла.

— Так вы намерены предъявить свои требования? — переспросил он.

Пришлось прокашляться.

— Да.

Громов обернулся к извозчику, который все это время старательно притворялся глухим.

— В суд.

— Разве суд сегодня работает? — спросила я.

— Для меня — да.

Ну конечно. Можно было не сомневаться.

В канцелярии суда сидели секретарь, писарь и еще двое чиновников. На лицах у всех была неописуемая радость от внепланового рабочего дня. Пока мы ехали сюда, Громов успел меня проинструктировать. Я положила перед секретарем долговую расписку Ветрова.

— Я хочу предъявить требование на девять тысяч отрубов к дворянину Ветрову Анатолию Васильевичу. Прошу взыскать долг полностью.

Писарь заскрипел пером. Секретарь просмотрел бумаги, сверил подписи и задал еще несколько вопросов — когда возник долг, какая часть уже погашена, чем именно. Малые Ключи как выплату его части тоже записали.

Потом передо мной положили лист. Я прочитала его дважды. Один раз — медленно, потому что местные закорючки для меня по-прежнему норовили сложиться в следы пьяного паука. Второй — перепроверяя себя, чтобы нечаянно не посадить кого-нибудь за компанию с Ветровым.

Я подписала. Секретарь посыпал запись песком.

— Требование принято.

— А дальше? — спросила я.

— Дальше, Дарья Захаровна, уже наша забота. Господин Ветров будет доставлен в суд, имущество и обязательства проверены, кредиторы вызваны для предъявления требований.

А Ветров, скорее всего, все еще у исправника. Даже далеко ходить за ним не придется. Очень предусмотрительно. Я покосилась на Громова, пытаясь увидеть на его лице хоть тень злорадства или удовлетворения. Ничего. Эмоций на нем сейчас было не больше, чем у камня, летящего с горы.

Почему-то я чувствовала себя виноватой. Видимо, это было заметно. Когда мы вышли на крыльцо, Громов сказал.

— Вам не в чем себя винить, Дарья Захаровна.

Я кивнула. Не в