Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

сегодня будем демонстративно разъезжать вместе? Видимо, эта мысль была написана у меня на лице, потому что Громов сказал:

— Вчера вы были свежеразведенной женщиной, а я — мужчиной, который живет в вашем доме.

— А что изменилось сегодня?

— Сегодня нас обоих пытались убить.

— И после этого совместная поездка становится приличной? — не удержалась я.

— Она становится объяснимой.

Он подал мне руку, чтобы помочь сесть. Я сделала вид, будто не заметила этого: казалось, даже сквозь его перчатку прикосновение будет слишком острым — и забралась в сани сама. Громов сел напротив.

— Трогай.

Я старательно уставилась на дома, проплывающие мимо.

— Владимир Константинович вчера осмотрел двор и улицу рядом с домом, — сказал Громов.

— И что нашел? — Я встретилась с ним взглядом и тут же отвела глаза.

— К сожалению, ничего. Снега не было несколько дней, двор утоптан, улица расчищена.

Обидно. Впрочем, чего я ожидала? Парочку запасных горшков с угольями и заботливо оставленными на них отпечатками пальцев — которые, кажется, еще неизвестны в этом веке? Дневник поджигателя с его зловещими планами и собственноручной подписью?

Я кивнула и переключила все возможное внимание на прохожих. Праздник был совсем близко: на дверях зеленели еловые венки, люди тащили корзины с покупками. До нас двоих никому не было никакого дела, и хорошо.

У крыльца маклерской конторы обнаружились сани, которые я почему-то узнала сразу. Ветров. Приехал-таки.

Он стоял у конторки спиной к двери и обернулся на скрип.

Сегодня бывший муж выглядел неожиданно прилично. Трезвый, причесанный, в застегнутом сюртуке. Только лицо сероватое и под глазами мешки, будто и у него ночь выдалась бессонной. Впрочем, я бы с его долгами точно спать не смогла.

— Явились все же, — растянул он губы в улыбке. — Я думал, не доедете.

— Не дождетесь, — фыркнула я.

Конечно, здесь этот анекдот не знали. Поэтому Ветров только сказал:

— А то по городу слухи ходят, что ночь у вас была беспокойная.

Слухи наверняка ходили — едва ли прислуга исправника стала держать язык за зубами.

— Господа, раз все в сборе, предлагаю не терять времени, — вмешался маклер. — Документы я подготовил.

А этот-то когда успел? Вчера вечером Громов вроде никуда не уезжал. Утром примчался с утра пораньше?

Невыносимый человек!

Маклер развернул книгу и положил рядом три одинаковых на вид листа.

— Имение Малые Ключи Комаринского уезда, оцененное в шесть тысяч отрубов, передается госпоже Дарье Захаровне Ветровой в счет признанного долга господина Анатолия Васильевича Ветрова. — Маклер подал мне документы. — Извольте ознакомиться. Три копии.

Просить Громова помочь мне прочитать документ было совершенно невозможно — даже если бы Ветров не смотрел на меня со своей мерзкой ухмылочкой. Пришлось разбираться в местных закорючках самой.

— Все верно, — сказала я, наконец возвращая маклеру лист.

— Купчиха выучилась читать, ну надо же! — протянул Ветров.

Я проигнорировала его.

— Господин Ветров, извольте ознакомиться, — сказал маклер.

Тот пробежал бумагу глазами.

— Все верно. Где подписывать?

Маклер выложил перед ним три копии. Ветров размашисто подмахнул.

— Подавись. Больше мне тут делать нечего.

Он дернул дверь, распахивая ее, и едва не снес появившегося в проходе исправника.

12.3

Ветров шарахнулся назад. Опомнившись, улыбнулся.

— Владимир Константинович? Какими судьбами?

Исправник поклонился всем по очереди.

— Рад, что застал вас, Анатолий Васильевич, — сказал он.

По лицу Ветрова было видно, что радости он не разделяет.

— Я бы попросил вас проехать со мной в земский суд.

Ветров попятился.

— Зачем?

— Не волнуйтесь так, Анатолий Васильевич. Всего лишь задать вам несколько вопросов.

— Я ничего не знаю о ночном пожаре у моей бывшей жены!

— Но о самом пожаре знаете?

— Да кто ж о нем не знает, весь город гудит. Это же не повод арестовывать всех, кто о нем болтает! — возмутился Ветров.

— Я вовсе не намерен вас арестовывать. Однако расспросить обязан. Служба.

Ветров буркнул себе под нос нечто, чего явно не стоило бы говорить вслух ни при дамах, ни при властях. Исправник притворился, будто не расслышал.

— Извольте проехать со мной.

— Погодите, — вмешался Громов. — Анатолий Васильевич, прежде чем вы уедете, потрудитесь сообщить мне, какие ваши личные вещи остались в доме и где они лежат.

— А вам какое дело?

— Чтобы я велел собрать их и отправить… куда, кстати?

— Не понимаю вас. Мои вещи принадлежат мне, и вы не имеете к ним никакого отношения.

Громов покачал головой:

— Ваши вещи, кроме личных, принадлежат мне. Я предъявляю свое требование к взысканию. Полностью.

Ветров уставился на него.

— Что значит «полностью»?

— Именно это и значит. Поэтому я прошу вас составить список ваших личных…

— Да что вы себе позволяете? — взвился Ветров. — После беседы с господином исправником я вернусь домой и сам соберу…

Он осекся.

— Вы правильно поняли, Анатолий Васильевич, — сказал Громов. — Домой вы не вернетесь, потому что тот дом, где вы живете, вам больше не принадлежит. Какие вещи и куда вам передать?

Ветров побледнел.

— Ты совсем спятил? Это мой дом!

— Уже нет.

Громов сказал это вроде бы спокойно, однако у меня мороз пробежал по спине.

— Но мне негде больше жить!

— Не вижу причины, по которой это должно меня заботить. В Больших Комарах есть гостиница.

— Полноте, господа, — мягко вмешался исправник. — Не под мостом же, в самом деле, дворянину ночевать. Место найдется.

Я прикусила губу.

Ветров переменился в лице: до него дошло, какое именно найдется место. Он несколько секунд молчал, переводя взгляд с исправника на Громова и обратно.

— Я ничего вам перечислять не собираюсь.

— Как пожелаете, — пожал плечами Громов. — Тогда пристав отделит личные вещи от описанного имущества на свое усмотрение.

Анатолий Васильевич открыл рот. Закрыл. Похоже, представил результаты этого усмотрения.

— Одежда, — процедил он. — В уборной. Бритвенный прибор на туалетном столике. Бумаги в бюро…

Громов слушал, не перебивая. Маклер зачем-то тоже. Я старалась смотреть куда угодно, только не на Ветрова. Странное дело, мне было его жаль. Вчера он кричал, что Громов отнял у него все. Сегодня выяснялось, что вчера он слегка поторопился.

— Это все? — спросил Громов, когда Ветров замолк.

— Все. Чтоб ты…

— Анатолий Васильевич, пойдемте, — напомнил о себе исправник.

Пропустил Ветрова вперед, попрощался с нами так чинно, будто уезжал из гостей.

Да и нам… то есть мне, пожалуй, больше совершенно зачем было здесь оставаться. Деревенька Малые Ключи теперь официально стала моей, но эту мысль мне нужно было переварить. Пока я не слишком понимала, что именно это означает и что мне с ней делать.

Никогда не приходилось владеть землей, землей с людьми на ней — тем более.

— Пойдемте, Дарья Захаровна, — сказал Громов.