Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

— Почему же?

— Кишка тонка.

А может, и нет. А может, это в самом деле доведенный до отчаяния Ветров. Тому, кто покушался бы на столичного ревизора, незачем поджигать мою спальню.

— Думаю, этого достаточно для первого объяснения. Если позволите, Дарья Захаровна, мы осмотрим место происшествия без вас. Отдохните. Петр Алексеевич и кто-нибудь из вашего дома побудут свидетелями.

— Раз речь идет о моем доме, я тоже должна наблюдать.

— Дарья Захаровна, — демонстративно мягко сказал исправник. — Чудо, что вы вообще на ногах держитесь после всего пережитого. Оставьте дела мужчинам.

— Дарья Захаровна, уверяю вас, я прослежу, чтобы ваши интересы не оказались ущемлены, — сказал Громов. — Раз уж вы едва не пострадали из-за моей службы.

Исправник покосился на него, но промолчал.

— Отдохните, — повторил за исправником Громов. — Тем более что завтра с утра вам ехать к маклеру.

Выбивать у Ветрова мою деревеньку. Или не мою… На миг я буквально зависла, пытаясь сообразить, чьи сейчас Малые Ключи — Ветрова, Громова или все же мои. Отлично. Еще вчера я выясняла, где мое приданое, а сегодня пытаюсь вспомнить, кому принадлежит деревня, которую мне уже передали, но еще не передали.

И именно этот короткий миг, когда я поняла, что совершенно не соображаю, лучше любых уговоров заставил меня согласиться. Я, конечно, не хрупкая барышня, которая чуть что и хлоп в обморок, но и не ломовая лошадь. Силы конечны.

Только поставлю кашу вариться на завтра. Разумеется, после дневного приданого, ночного пожара и визита исправника это было самым важным делом.

Но это было мое дело, а свои дела я привыкла делать хорошо.

Спать я пошла в людскую, на лавку. Тетка выудила из очередного бездонного сундука ватное одеяло, которое я превратила в тюфяк, и старый платок, который вполне годился прикрыть ноги.

Ночи оставалось часа три, от силы четыре. Организм должен был воспользоваться возможностью и немедленно отключиться.

Организм оказался идиотом.

Стоило закрыть глаза, как перед ними возникал Громов. Почему-то не в сюртуке и не в тот момент, когда стоял у камина с лицом государственного деятеля.

Ну почему не книга, которую эта ревизорская зараза у меня умыкнула? Не Малые Ключи, на худой конец. Я открыла глаза. Уставилась в потолок — точнее, туда, где он был бы виден, если бы не закрытые ставни. Темнота. Шикарная темнота и никакого Громова. Выдохнув, закрыла глаза.

Он стоял передо мной на коленях и поднимал голову.

Я шепотом выругалась. На лавке у другой стены заворочались — я не помнила, кто из девчонок там спал.

Как, оказывается, неудобно быть хозяйкой большого дома! Пришлось лежать смирно.

У этой канцелярской заразы, наверное, были резоны.

Нет, не факт, что завтра я обязательно пожалела бы. Мне не пятнадцать лет, в конце концов, я знаю, зачем мальчикам нужны девочки, и уж точно не стала бы утром биться в истерике «боже, как я пала!».

Только сейчас я понятия не имела — хотела ли я его или просто хотела. Его самого со всем прилагающимся к шикарному телу — чудовищным характером, предложением руки и сердца и привычкой распоряжаться моей жизнью, будто я несовершеннолетняя под его опекой. Или просто горячего мужчину после ночи, когда нас обоих едва не сожгли заживо.

Я нервно хихикнула, осознав невольный каламбур.

По большому счету и во втором варианте не было ничего плохого, если бы наутро мы расстались и больше не вспомнили друг о друге.

Только он по-прежнему оставался моим постояльцем. И Петр Алексеевич Громов меньше всего подходил на роль человека, с которым стоило бы заводить дружбу с привилегиями. Потому что ему, кажется, нужна была не дружба.

И привилегиями бы дело не ограничилось.

А самое паршивое — в этом мире «ни к чему не обязывающие» связи можно было бы крутить, только наставляя рога мужу, на такие шалости общество радостно закрывало глаза, если дама была осторожна. Однако, всплыви даже то, что было сегодня ночью — притом, что ничего по сути и не было, — даже немедленный брак между мной и Громовым не спас бы мою репутацию, учитывая сегодняшний развод и то, что нес Ветров в консистории.

Но Громову пришлось бы сделать предложение — в третий раз.

И мне пришлось бы согласиться — а соглашаться я по-прежнему не хотела. Если он сейчас знает, что мне лучше, — я скрипнула зубами — то, став моим мужем, совсем распояшется.

Про беременность даже думать не хотелось.

Я застонала и размеренно постучала затылком о лавку.

— Барыня, вам плохо? — донесся из темноты голос Нюрки.

— Мне замечательно, — ругнулась я. — Спи.

Сама я до утра так и не уснула.

12.1

Или все-таки уснула, потому что осторожное «Барыня» пробилось к сознанию не сразу.

— Барыня, постоялец самовар требуют, — повторила Нюрка.

Я застонала: ну конечно. Если этот человек требовал самовар наутро после того, как едва не задохнулся, такая мелочь, как ночной пожар, уж точно не нарушит его распорядка.

Хоть какая-то определенность в жизни.

Я села. Луша, свернувшаяся клубочком на подушке — хоть убей, не вспомню, когда она пристроилась рядом, — открыла один глаз и снова закрыла его с видом «будят тут всякие». Я от души ей позавидовала.

— Ставьте самовар. — Я потерла веки, в глаза будто песка насыпали. — Передай, что барыня просит прощения за нерасторопность. Завтрак сейчас будет.

Каша наверняка дошла в печи. Но после такой ночки хотелось чего-нибудь более… точнее, менее нейтрального. И чтобы проснуться, и чтобы почувствовать, что я жива — и способна ощущать вкусы. А заодно и взбодриться перед визитом к маклеру.

Интересно, Ветров приедет? Если нет, это будет фактически признание. Хотя мне до сих пор хотелось верить, что это не он. Нет, не потому, что я еще надеялась найти в нем что-то человеческое. Но незнакомый убийца, которому помешали ревизорские дела, почему-то казался более… понятным, что ли. Как-то особенно жутко было думать, что человек, который взял в жены женщину, спал с ней, обнимал, ел за одним столом, способен потом сжечь ее заживо. Меня передернуло.

А потом до меня дошло кое-что.

— Луша!

Белка снова открыла один глаз.

— Ты вчера сквозь дверь прошла!

Она моргнула и укрылась хвостом, всем видом показывая, что на глупые вопросы отвечать не желает.

Я погладила ее. Ладно. Чудо на то и чудо, что не выносит, когда его разбирают на запчасти. Иногда нужно просто принимать его как должное и радоваться, что оно есть. Особенно если это чудо