Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

почти злость. Пальцы на моих плечах чуть сжались и тут же исчезли.

Я замерла.

Громов подхватил книгу и вышел из кухни прежде, чем я успела опомниться.

Я выругалась. Луша неодобрительно застрекотала.

— Предательница, — проворчала я.

Белка вскочила на стол и демонстративно развернулась хвостом ко мне.

Запахнувшись в шаль, я вылетела из кухни — ровно для того, чтобы обнаружить исправника и тетку, только что поднявшихся по лестнице.

На фоне предыдущего исправника нынешний выглядел старым, хотя ему едва ли исполнилось пятьдесят. Невысокий, с пузцом, бакенбарды аккуратно подстрижены. Но взгляд светился умом.

Он поклонился мне.

— Дарья Захаровна, прошу простить за беспокойство.

Я моргнула.

— Вообще-то это я вас побеспокоила среди ночи.

— Служба, я привычный.

Опомнившись, я присела в реверансе.

— Прошу прощения, Владимир Константинович. Дайте мне пять минут привести себя в порядок.

Он задумчиво оглядел мою ночнушку в пятнах сажи, теткину шаль.

— После такого потрясения, конечно, нужно время, чтобы прийти в себя.

В переводе на русский — что вам мешало переодеться, пока я сюда добирался? Но вот было бы здорово, если бы исправник приехал в самый разгар… От этой мысли запылали щеки. Хорошо, что в коридоре полумрак.

— Однако я должен проследить, чтобы вы ничего не тронули на месте преступления.

— Трогать там нечего, все уже сгорело к… — Я осеклась. Поминать черта при посторонних явно не стоило. — Вы хотите, чтобы я переодевалась при вас?

Тетка насупилась, уже открыла было рот, но исправник не дал ей заговорить.

— Мне будет достаточно, если вы возьмете свои вещи при мне, — сообщил он. — Потом я опечатаю комнату до осмотра.

— Как вам будет угодно, — пожала плечами я. Переступила с ноги на ногу: сквозило так, что пальцы онемели. — Тогда давайте не будем отнимать друг у друга время.

А кто, хотела бы я знать, караулит Громова? Или ему на месте преступления можно трогать все что угодно?

Я выругалась про себя — в который раз за сегодня.

Луша выскочила из кухни, чихнула и начала тереть мордочку. Ее можно было понять: коридор провонял мокрой гарью и скипидаром.

Нюрка, стоявшая у двери моей спальни, поклонилась, едва я повернулась в ее сторону.

— Все как было, Дарья Захаровна, — сказала она. — Дыма свежего не видно было, слава Богу. А то бы я позвала.

— Спасибо, — кивнула я. — Ступай.

Интересно, что она услышала из происходившего на кухне и какие выводы сделала? Щеки запылали с удвоенной силой — странно, что коридор не осветили вместо лампочки.

Я подошла к двери и замерла на пороге. Пол влажно блестел, тут и там черные пятна, мой халат сбился в обгорелый ком. Повсюду валялись осколки — и глиняные, и стеклянные. Чудо, что я всего один поймала босой пяткой.

Прискакавшая Луша начала деловито карабкаться по шали.

— Это ваша? Ручная? — полюбопытствовал исправник.

— Да, — ответила я на оба вопроса разом.

Луша взобралась мне на плечо, тут же спрыгнула на пол и поскакала в сторону уборной, но не по прямой, а зигзагами. Сделала два прыжка и остановилась. Обернулась на меня, цокнув.

Сообразив, я шагнула внутрь, стараясь ступать именно туда, где только что была белка. Не знаю, заметил ли это исправник, но даже если и заметил, предпочел промолчать. Я бы на его месте тоже промолчала.

Дышать в спальне было нечем, несмотря на разбитые стекла и мороз, который выстудил все настолько, что мне пришлось обхватить себя руками поверх шали.

Исправник топал следом. Пару раз у него под ногами что-то хрустнуло — впрочем, едва ли на полу в этой комнате осталось что-то относительно целое.

— Это помещение не пострадало, — сказал исправник, оглядывая уборную.

— Нет.

— Кто мог знать расположение комнат в вашем доме?

— Возможно, кто-то из друзей отца. Ветров, мой бывший муж. Доктор Мудров. Княгиня Северская.

Я покопалась в памяти. Нет, Глафира не была дальше гостиной.

Исправник кивнул.

Я вытащила из сундука свое второе домашнее платье, носки — надо бы спуститься вниз за валенками, по ногам по-прежнему немилосердно дуло.

— Это все, — сказала я исправнику.

— Благодарю вас. Как оденетесь, ступайте в гостиную, я буду там.

11.3

Едва мы вышли обратно, он вынул из кармана моток ниток, оборвал кусок. Извлек сургуч, магией подогрел и приклеил одну нить к двери, другую к косяку. Я нырнула в теткину спальню, кое-как справилась с пуговками — какой гад придумал столько мелких пуговок! — и пригладила волосы. С подпаленным концом косы ничего сделать было невозможно — только отрезать, а искать сейчас ножницы я точно не собиралась.

Сойдет. Не на бал. Луша сиганула мне на плечо и согласно цокнула.

Когда я вошла в гостиную, Громов уже стоял у камина. В сюртуке. При галстуке. Волосы уложены. Ни одна застежка не перекошена. Выражение лица такое, будто последние полчаса он провел исключительно за изучением служебных бумаг.

Статский советник. Натуральный. И не скажешь, что совсем недавно его занимала совсем другая служба.

Мы встретились взглядом. На долю секунды безупречная невозмутимость слетела с его лица и тут же вернулась.

Исправник уже сидел в кресле, жестом пригласил сесть и меня. Громов остался стоять у камина, безукоризненно прямой и до отвращения официальный.

— В первую очередь я бы хотел услышать о случившемся от вас как хозяйки дома, — сказал исправник.

Я потерла ладонью лоб и начала рассказывать. Про Лушу, звон стекла с половины постояльца, разбитое окно, уголья, рассыпавшиеся по полу посреди глиняных черепков, осколки бутылки в скипидарной луже и паклю, которая занялась мгновенно. Про то, как тушили, — совсем коротко, не вдаваясь в подробности собственных подвигов.

А кое-какие подробности и вовсе никому знать не стоило.

— Вы не закрываете ставни? — покачал головой исправник, и я на мгновение ощутила укол самадуровиноватости.

— Второй этаж, окна во двор и у меня и у, насколько мне известно, Дарьи Захаровны, — ровным тоном проинформировал Громов.

— Тем не менее вы, Петр Алексеевич, как человек бывалый могли бы предусмотреть…

— Что во вверенном вам уезде кто-то осмелится покуситься на ревизора из столицы? — приподнял бровь постоялец.

Владимир Константинович поджал губы.

— Разумеется, ситуация неординарная. Именно поэтому я и спрашиваю, не было ли у вас причин опасаться кого-нибудь.

Громов пожал плечами.

— У человека на моей службе всегда есть причины кого-нибудь опасаться. Вы наверняка понимаете это лучше многих.

— А у вас, Дарья Захаровна? Ходят слухи, будто ваши отношения с супругом несколько… натянуты.

— Слухи не врут, — согласилась я. — Мой, к счастью, уже бывший супруг, оказался очень разочарован, когда приданое закончилось, а его тесть из купца первой гильдии стал