Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

Несты, сколько бы раз она ни прокручивала эту историю в голове. Ещё один пункт в её списке того, что нужно обсудить с Кассианом: как она могла примирить то, что она недавно стала Фейри, частью этого народа, зная, что они когда-то сделали с её предками? То, чего многие из них до сих пор желают. Как он сам к этому относился? Каково ему было знать, что его любимые древние герои обрели свободу, а потом использовали её, чтобы поработить других? Фионн, великий воин и спаситель Фейри — поработитель человечества.

Она не знала, как думать в сером об этом.

Кассиан всегда был лучше в такого рода вещах — мог бы объяснить, как Фионн мог одновременно быть хорошим и делать ужасные вещи.

На протяжении тысячи лет, не считая людей, держался хрупкий мир. Фейри основали королевства и территории, и в Притиане правил Верховный Король, а рядом с ним — Верховная Королева: Тейя. Первая и последняя Верховная Королева Притиана.

Не считая Амаранты, которая объявила себя Верховной Королевой во время своего правления. Тот монстр никогда не была настоящей королевой чего-либо.

Но Тейя правила этой землёй. И в тех туннелях под Тюрьмой Неста и Азриэль узнали секретную историю забытого двора, который Тейя основала исключительно для своего личного использования и уединения. То, что теперь можно было считать восьмым двором: Тюрьму.

Тюрьма, которая когда-то была плодородной и кишащей жизнью. Тюрьма, которой когда-то правила Верховная Правительница со звёздным светом в своих венах.

Но в конце концов тот звёздный свет мог бы быть ядом, питая и оправдывая безжалостные амбицию к власти. Тейя предала своего мужа Фионна, забрав себе его великий меч Гвидион.

Возможно, было хорошо, что Неста не обсуждала это с Кассианом. Наверняка он сделал бы какой-то укол о том, что Тейя брала любые магические предметы, которые хотела, как и Неста использовала Сокровищницу ужаса, как ей заблагорассудится, подарив Маску Брайс. Она скрежетала зубами, просто представляя, каким был бы тот спор.

Он, вероятно, нарочно упомянул бы, что даже Гвидиона не хватило, чтобы спасти Тейю от предательства самой себя, и что она получила то, что ей причиталось, когда она повела свой народ, включая двух дочерей, в другой мир, и больше никогда не вернулась в этот. Однако, младшая дочь Тейи — Силен — сумела вернуться в этот мир, отделённая от сестры и матери в процессе всего этого и вынужденная оставить их позади. Потом Силен взяла на себя ответственность оставить запись этой истории, вырезанную в скале и магии в катакомбах под Тюрьмой. Чтобы быть забытой, пока Неста, Аз и Брайс Куинлан не найдут её.

Конечно, если бы она прорабатывала это с Кассианом, это был бы момент, когда Неста начала бы кричать о том, считает ли он её действительно такой же чудовищной, как Тейя — если он действительно верит, что её одолжение Маски Брайс Куинлан находится на том же уровне, что и предательство Тейи своего мужа, своего мира и своего народа.

Неста уже знала, что не хочет слышать ответ своего мэйта.

Она выпрямилась и нашла Аза, внимательно наблюдающего за ней, его тени, вероятно, шептали, что она снова потерялась в мыслях о прошлом и о своём мэйте. И тогда она сказала, возможно, потому что Аз был одним из немногих людей, с которыми она могла быть честной:

— Держит ли это тебя бодрствующим — мысли о том времени в пещерах с Брайс? Я не могу перестать думать об этом.

Он обдумал и все следы его прежнего мрачного настроения исчезли.

— Потому что ты чувствуешь вину за то, что отдала Маску?

— Нет. — Это было так близко, как только она когда-либо подходила к разговору об этом с кем-либо. — Просто ощущение, что, возможно, есть ещё что необходимо узнать.

Его Сифоны вспыхнули, но лицо оставалось бесстрастным. — Вроде чего?

Она пожала плечами, наливая себе ещё чая. — Мы всё ещё знаем так мало о том, как владеть Сокровищницей ужаса. О Тюрьме — чем она когда-то была. Есть бесчисленные камеры и туннели, многие из которых забытые или скрытые. Вы все ходили туда пять столетий, и всё же вы никогда не знали или даже не чувствовали, что содержится внутри. Что, если там ещё больше скрытого?

Азриэль изучал её. — Ты что-то почувствовала?

— Я не знаю. — Как даже объяснить то, что она видела и чувствовала под морем, когда тонула? Это всё могло быть галлюцинацией на грани смерти. — Это просто… чувство, которое я не могу стряхнуть.

— Ты хочешь, чтобы Гвин записала всё это, чтобы ты могла преследовать чувство.

Она пожала плечами, игнорируя его недоверчивый тон, хотя бы потому, что действительно звучала как не в своём уме.

— Возможно, рассказывая об этом, я соберу всё воедино. — Так, как ей так сильно хотелось, как ей было нужно — со своим мэйтом.

— Но по крайней мере, должна быть запись этого для будущих поколений. На случай…

Она не хотела заканчивать эти слова, выпускать их в мир.

Но Азриэль спросил, почти бросая ей вызов: — На случай чего?

Неста стиснула челюсть. — На случай, если мы не пройдём через этот грядущий конфликт с континентом. На случай, если будущим поколениям это понадобится.

Аз сканировал её лицо, его тени кружились. Неста выдержала проверку. Позволила ему увидеть всё, что он пожелает. Ей почти нечего было скрывать.

Но Аз сказал:

— Я уверен, ты сможешь всё это рассказать самостоятельно, когда будешь говорить с Гвин.

Он поднялся, тихий, несмотря на свой немалый рост, и направился к дверям на террасу. Его тени следовали за ним, словно длинный, струящийся плащ.

И, возможно, она была глупа, возможно, слишком мягкосердечна, но она спросила:

— Ты в порядке? — Если его сняли с одной из его обычных обязанностей по сбору информации, что-то должно было произойти с Рисом. Что-то, что дало Азу тот ледяной крой в глазах и то отсутствие аппетита и интереса к какому-либо разговору.

Аз остановился у стеклянных дверей, тени закружились от внезапной остановки, но он не повернулся. Он тихо спросил:

— Думаешь, Рис когда-нибудь простит тебя? За то, что отдала Маску Брайс Куинлан?

Она знала, что он не спрашивает о ней или даже о Маске. Но Аз был её другом — вроде того. Он был им, до момента, когда она отдала Маску Брайс. По крайней мере, она могла предложить ему честность. Так что Неста сказала:

— Нет. Я не думаю. Возможно, он сможет снова говорить со мной цивильно однажды, но я не думаю,