Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

в пламя. На мгновение он всё ещё был в том замке, всё ещё слушая, как его сводные братья смеются, пока он кричит, пока его плоть плавится…

Рис знал. Каким-то образом, тем самым способом, которым Рис всегда мог читать его, несмотря на их физическое и ментальное истощение, угрожающее отправить их всех в бессознательность, Рис знал. Брат Аза сказал в его разум: Мы здесь.

Рис был с одной стороны, Кассиан — с другой. Его братья, его настоящие братья, были с ним. Так что Аз наконец протянул руку в пламя.

Одного камня обычно хватало, чтобы контролировать любую силу в венах иллирийца, иначе она была неуправляемой и опасной. Иллирийские легенды ничего не говорили о том, почему Матерь создала иллирийцев такими. Возможно, это просто было проклятием. Это совсем не удивило бы его.

Аз сомкнул руку вокруг первого камня, тогда как пламя безвредно лизало его окровавленное предплечье, и он понял, что одного недостаточно.

Кто-то ахнул — от ужаса, от отвращения — когда он потянулся, чтобы вытянуть второй.

Больше, приказала его магия. Так что он вытянул третий.

Огорчённая толпа иллирийцев начала шевелиться. Демон, прошептал кто-то. Слово, которое он слышал всю свою жизнь. Ничего не улучшилось с тех пор, как он прибыл в Виндхейвен десять лет назад. Их страх перед ним только вырос, когда он углубился в тренировки певца теней, превзойдя даже то, чему Девлон, который тренировал последнего певца теней столетия назад, мог его научить, пока он учился шпионить, убивать и резать.

Четвёртый камень, потом пятый.

Шестой.

К тому времени, как он вытянул седьмой из пламени, женщины ушли, прижимая своих детей к себе, бежа из Виндхейвена. Остались только мужчины, с жёсткими лицами, кипящими гневом. Но они ничего не могли сделать. Никто ничего не мог сделать. Иллирийцы, куски дерьма, какими они были, были так слепо верны своим традициям, что не могли отказать ему в этом. Во всём остальном — да, но в этом — никогда.

То, что камни были все одного оттенка синего кобальта, граничащего с бирюзой, не имело значения. Но это было странно — и оставалось чем-то, что он так и не разгадал, даже сейчас.

Он поворачивал руку так и сяк, наблюдая, как слабый свет ловится внутри камня, заставляя его светиться, словно Сидра под солнцем. Какой бы шок ни почувствовали иллирийцы, когда Аз вытянул свои семь камней, это было ничто по сравнению с их возмущением, когда Кассиан, незаконнорождённый грубиян, вытянул семь красных камней мгновение спустя. Каждый из камней был таким ярким, словно Кассиан вытянул само сердце пламени. Кассиан ухмылялся с каждым камнем, бросая вызов другим мужчинам попытаться остановить его.

Аз глядел на них всех, уже планируя, как он использует Сифоны, теперь отягощающие его карманы, чтобы уничтожить каждого из них. К тому времени, как Кассиан закончил, Аз решил, что начнёт со своего отца и сводных братьев.

Он выполнил это решение не прошло и десятилетия.

Аз опустил руку на колени, отключая память. Не от отвращения — совсем наоборот. Что, он полагал, делало его таким же куском дерьма, как иллирийцы, на которых он обрушил месть столько столетий назад.

Потребовалась лишь мысль, прежде чем Нуала и Серридвен стояли перед ним. Полупризрачные сёстры-близнецы обе зевали, обе одетые в свои обычные чернильно-черные шёлковые блузы и штаны, похожие на стиль, который предпочитала Амрен. Тени Аза пошевелились, кружась, словно маленькие водовороты в приветствии, и потом осели обратно у его ног.

— Поздняя ночь? — спросил он близнецов в качестве приветствия. Ему никогда не нужно было утруждаться любезностями с ними, никогда не приходилось страдать от светской беседы.

Серридвен, более дерзкая и дикая из двоих, потянулась своими ночно-тёмными руками над головой, усики тени струились с неё. Близнецы занимали странное пространство между — между полной формой и туманом, между живыми и… чем бы ни занимались призраки. Когда он нашёл их столетия назад, они зарабатывали на жизнь, доставляя сообщения для мелкого криминального лорда в одном из захолустных городков за Иллирийскими Степями. Тренировать их было почти тревожно легко. Даже сейчас они едва говорили о своей жизни до того, как он взял их под своё крыло. Буквально, он полагал.

Он знал что лучше, чем спрашивать. Матерь знала, он никогда не хотел говорить о своём прошлом. Особенно когда кто-то лез.

— Кажется, у тебя была поздняя ночь, — заметила Серридвен, заслужив острый взгляд от Нуалы.

Не было ничего, что можно было скрыть от них. Особенно поскольку они начали проводить время с Элейн, помогая ей печь. Сначала он находил это очаровательным, но теперь… это давало им слишком много доступа, слишком много информации о его собственных делах. Они определённо знали, что происходит. Близнецы были слишком умны, чтобы не заметить и не понять реакцию Элейн каждый раз, когда он всплывал в разговоре среди них.

— Если ты слышала об этом, — выговорил Азриэль, — тогда мне не нужно объяснять, что произошло. — Веселье Серридвен угасло.

Одна из его теней пошевелилась, потом снова замерла.

Нуала, более застенчивая, но более беспощадная, просто сказала:

— Мы уже собрали вещи для Монтесере и Раска. — Из теней позади неё появился тёмный рюкзак, оружие сверкало сверху. Она накинула его на плечо, потом бросила такой же сестре.

Они не были его убийцами и обычно он оставлял такого рода убийства для своих собственных рук, чтобы запятнать свою собственную душу. Или использовал одного из избранных живых кошмаров, служащих под ним. Но как его самые доверенные и политически проницательные шпионы, им иногда приходилось выбираться из передряг. Или быстро вытянуть ответ из врага.

— Хорошо, — сказал он, изучая стену окон, города теперь расцветающего в свой полный утренний хаос. — Оставайтесь скрытыми любой ценой. Докладывайте ежедневно, если можете. Любой намёк на Сотворённый предмет — я хочу знать об этом немедленно.

Любой намёк на Кощея или чёрную шестиугольную коробку — не ждите, чтобы сказать мне. Он может прятать секрет своего бессмертия там.

Близнецы кивнули и исчезли, оставляя лишь клочок ночи позади себя.

Без компании, кроме своих мыслей и теней, дремлющих у его ног, Аз закрыл глаза. Каким-то образом сон наконец нашёл его.

Он сомневался, что истинное удовлетворение найдёт его так же легко. И задавался вопросом, будет ли он когда-нибудь достаточно заботиться, чтобы задаться вопросом, почему.

Неста

Музыка плескалась и текла вокруг Несты, словно каскадная река, наполняя до краёв музыкальный зал славным шумом.

В последние недели погружение в этот звук было облегчением и радостью, одним из редких моментов, когда она