Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

с совершенно неописуемым выражением лица, а за ее спиной уже знакомые мне мужики волокли тяжеленный сундук. Они опустили его на пол, ушли и вернулись снова — с обернутым рогожей и перевязанным в нескольких местах здоровым свертком.

Один из мужиков сунул мне бумагу на подпись, дождался, пока я нацарапаю фамилию, и только после этого ушел.

Я откинула крышку сундука.

Нюрка ахнула. Парашка встала в дверях и прижала кулаки к груди. А тетка опустилась на колени прямо на пол и начала вынимать серебро, ставя по одной вещи на стол.

Поднос. Чайник. Сахарница. Молочник. Холщовые кармашки с ложками, и тетка развязала их и стала выкладывать ложки веером, одну к одной, считая вслух.

— Двенадцать. Все двенадцать, Дашка.

Голос у нее сел. Она потерла глаз и сообщила:

— Дует тут. Окно заново утыкать надо.

— Утыкаем, — согласилась я.

Образа она развернула сама и никому не дала нести. Долго возилась в красном углу сперва у меня в комнате, потом в своей, один образ спустила в людскую, где спали девчонки: «Нехорошо без пригляда-то», хотя там уже стоял один образ, простенький, на дереве без оклада.

— Все. Спать идем, — сказала наконец тетка, и голос у нее дрожал.

Я добралась до спальни по стеночке, разделась не помню как. Последняя мысль перед тем, как отрубиться, была желанием поспать лет этак пять. Ну хотя бы как медведю, до весны. А с маклером чтобы разобрались без меня.

Разумеется, поспать мне никто не дал. Проснулась я оттого, что меня больно укусили за ухо.

— Сдурела? — пробормотала я.

Луша застрекотала и цапнула меня снова.

10.1

— Да проснулась я!

Я села, прижимая ладонь к пострадавшему уху. Луша отскочила на край кровати, припала на передние лапы и распушила хвост. Вся мелко подрагивая, она смотрела на меня так, будто решала, куда укусить в следующий раз.

— Что случилось?

Луша метнулась к двери, снова ко мне, опять к двери. Мигом проснувшись, я подхватила халат. Попасть в рукав удалось не сразу. Луша отчаянно застрекотала, прыгнула — и растворилась в двери.

Я подобрала отвисшую челюсть. То есть я держу форточку открытой, чтобы эта зараза могла ходить во двор по своим беличьим делам, а она спокойно прыгает сквозь двери?

Мысль промелькнула и исчезла, потому что на половине Громова зазвенело стекло.

Забыв подпоясать халат, я вылетела в коридор.

— Петр Алексеевич?

Нет ответа.

Я успела добежать почти до двери столовой, когда стекло зазвенело снова — уже у меня за спиной.

Я развернулась, едва не свалившись, и понеслась обратно. Опять звон — уже не такой громкий, будто посуды об пол. И следом — едва слышный треск, от которого у меня волосы встали дыбом.

Я распахнула дверь своей комнаты и закашлялась от скипидарной вони.

По полу разлетелись глиняные черепки и угли — впрочем, уже пылающие по-настоящему. По поверхности лужицы бежало пламя. Вот оно подхватило неровный клок — кажется, пакли, и та вспыхнула.

— Пожар! — заорала я так, что у самой заложило уши. — Тетка! Нюрка! Парашка! Вставайте! Пожар!

Огонь добежал до шторы и вцепился в нижний край.

Дверь соседней комнаты распахнулась. Тетка выскочила — босая, в сорочке и платке, кое-как накинутом на плечи. Седая коса змеилась по спине.

— Боже милостивый!

Я бросила на пол халат, накрывая самый большой очаг огня. Пробежала поверх босыми ногами — хорошо, что халат толстый, как телогрейка, — схватила с комода шкатулку с документами и отцовскую книгу в веселом ситчике.

— Держи. Это вынести, сохранить непременно. Девчонок буди. И постояльца.

Он, конечно, уже не спит, учитывая, что сперва зазвенело на его стороне, но мало ли.

— А ты? — Тетка прижала вещи к груди.

— Бегом!

Она исчезла.

Я метнулась в уборную, подхватила там кувшин с водой, выплеснула ее на штору — высоко, как смогла. В огне пролегла полоса, пламя зашипело, но рядом продолжало гореть.

Вскрикнула тетка, а следом долетел голос Громова:

— Вон! Буди людей! Воды!

Я подняла с пола халат. Магией рванула с гардины шторы и, едва они рухнули на пол, накрыла их халатом. Он задымился, но все же удержался.

Я выдохнула.

За спиной затрещало.

Я обернулась.

На моем одеяле полыхал клок пакли. А вместе с ним и само одеяло. Завоняло паленым пером.

Надо было хватать паклю, но не голыми же руками. Я снова дернула воздух. Он послушался не сразу. Я дернула сильнее.

Одеяло слетело с кровати и шлепнулось на пол, горящий клок пакли рассыпался. Один кусочек огня закатился под стол, второй упал возле сундука, третий нырнул под комод.

Я выругалась. Где-то на первом этаже кричала тетка, и девчонки что-то кричали в ответ. Хлопнула дверь.

Возле сундука занялась дорожка. Я накрыла горящий кусок целым краем, кинула халат — как еще держался! — прыгнула сама сверху.

Под столом разгорался пол. Я толкнула тяжеленный стол, едва не надорвавшись. Ударила по пламени дорожкой, раз, другой.

— Барыня!

В комнату влетела Нюрка с ведром. Вода плескалась через край, ночная рубаха прилипла к ногам. Оттолкнув меня, девчонка плеснула на пол. Огонь зашипел и пропал.

Из-под комода поплыл дым.

Твою ж!

— Еще тащи!

Я вцепилась в комод, потянула. Он не сдвинулся. Массив натурального дерева, чтоб его. Магией получилось лучше: комод сдвинулся — и из-под него тут же полыхнуло пламя, лизнуло стену.

Я ударила воздухом сверху, прижимая его к полу. Огонь лег, распластался по доскам, но не погас. Наоборот, полез в стороны, к ножке комода и плинтусу.

— Да гори ты синим пламенем! — не удержалась я и тут же зажала себе рот руками. Мало мне пламени — разве что чадно-алого, а не синего.

Я схватила халат и стала бить по полу. Раз. Другой. Третий. Пламя уменьшилось, забилось под тканью, но из щели у стены продолжал сочиться дым.

В коридоре застучали босые ноги.

— Воды! — крикнула я.

Никто не ответил.

Я снова потянулась к магии. Воздух отозвался вяло, будто ему тоже надоело таскать мою мебель. Комод сдвинулся еще на несколько вершков. Из-под него выкатилась горящая пакля.

Я отбросила ее к середине комнаты.

Очень удачно. Теперь горело там, где я могла до нее добраться.

И там, где лежало мое одеяло.

Пакля уцепилась за ткань. Пламя взметнулось мне почти до лица. Я отшатнулась, закрываясь рукой, запахло паленым волосом — странно, что я вообще унюхала это в комнате, где дымом и скипидаром провоняло уже все.

— Барыня!

На этот раз прибежала Парашка. Ведро она тащила обеими руками, расплескав половину по дороге.

— На