Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

Если бы всё было по-моему, Никс, возможно, спал бы на голом матрасе, пока не станет взрослым.

Я провела пальцем по тёплой, бархатисто-мягкой щечке Никса.

— Я люблю тебя, — прошептала и отошла от колыбели.

Рис наклонился, чтобы поцеловать сына в голову.

— Я люблю тебя больше, — также прошептал он.

Я нахмурилась на своего мэйта, и Рис поцеловал меня, прежде чем выпрямиться. В тишине мы вернулись в нашу спальню. Рис мягко закрыл дверь, его крылья были плотно сложены, чтобы они не издавали даже малейшего шороха.

— Не утруждайся застёгивать эту сорочку, — тихо прорычал Рис позади меня, едва дверь закрылась. — Я собираюсь облизать эти груди довольно долго…

Рис резко остановился, когда повернулся ко мне. В то время как я уже забралась в постель, устроившись среди слоёв подушек и одеял, и листала его огромную стопку бумаг.

— Ты работаешь?

Я вытащила лист пергамента из середины стопки.

— Хочу убедиться, что мы одобрим эти сметы на ремонт южной колоннады Дворца Нитей и Самоцветов до завтрашнего утра. Чем скорее они смогут начать, тем лучше.

— Никс спит. — Рис направился в гардеробную, но остановился в дверном проёме. Хитро оценил меня взглядом через плечо. — Разве тебе не стоит раздеться?

Я демонстративно оглядела свою уютную ночную рубашку с длинными рукавами.

— Зачем? — невинно спросила я, хотя мои пальцы ног уже сжались под одеялом.

Он повернулся ко мне полностью, расстёгивая верх чёрного пиджака.

— Обычно по ночам мы занимались чем-то другим, кроме бумаг. — Ещё одна пуговица освободилась. — Чем же это было?

Я вернулась к смете, хотя не воспринимала ни одной строки перед собой.

— Спали столько, сколько позволит сын?

— Это звучит не совсем верно.

— Его голос опустился до хриплого мурлыканья.

— Устраивали яростные ссоры с Амрен?

Глаза сверкнули.

— Удивлён, что ты ещё жива.

Я скользнула взглядом поверх бумаг. Он скинул пиджак и медленно снимал тёмную рубашку под ним. Золотистая, покрытая татуировками кожа блестела на фейском огне, и у меня всё сжалось внизу живота.

Но я ещё не была готова сдаться.

— Ты не собираешься отчитывать меня за ссору с Амрен?

— Это между вами двумя — и я с тобой согласен. У меня просто не хватило яиц это сказать. — Он подмигнул, словно точно знал, куда после этого упадут мои глаза.

Но я отказалась смотреть ниже пояса и фыркнула:

— Мне казалось, эта бабушкина ночная рубашка должна передавать весь интерес, который у меня сейчас есть, Рис.

Его длинные пальцы расстегнули первую пуговицу на брюках. Сапоги он уже снял, прежде чем войти в спальню, так что почти ничего не мешало, когда он позволил штанам упасть на пол.

Я уставилась.

— Ты был без белья? — Не говоря уже о том, что мой мэйт уже был твёрд, его гордый, толстый член заставил мой рот наполнится слюной.

— Ты выглядела такой потрясающей сегодня утром, что я забыл. — Он направился ко мне, его крылья слегка раскрылись, когда он стал стаскивать с меня одеяла одно за другим. — Ты отвлекаешь меня, дорогая, Фейра.

— Ты специально пошёл без него, чтобы меня шокировать?

Он ухмыльнулся — чистый хищник, настигающий добычу.

— Ты шокирована? Или… восхитительно удивлена?

Он стянул последнее одеяло, открывая мои голые ноги, а заодно и запах возбуждения, который я даже не пыталась скрыть. Рис издал низкий рокот глубоко в горле.

— Бабушкина ночная рубашка, похоже, не производит задуманного эффекта.

Я любила это, жила этим — этой игрой в догонялки между нами. Я отложила смету и медленно встала. Всё то время, пока я развязывала шнуровку на груди рубашки, я смотрела прямо в его глаза. Затем позволила рубашке упасть к ногам.

Чистая похоть затопила выражение Риса, когда он окинул взором моё обнажённое тело, полные, набухшие груди.

— Посмотри, кто теперь без белья, — подразнил он.

Соски ныли — и не от молока, которое уже снова набиралось. Рис сделал шаг ко мне. Всего один. А потом опустился на татуированные колени.

Только ради меня он делал это: вставал на эти горы, татуированные на коленях, — обещание не преклонять колени ни перед кем и ни перед чем, кроме своей короны. Но также ради мэйта, своей Верховной Правительницы.

Я позволила Рису закинуть одну мою ногу себе на плечо, прямо под крыло, а его руки обхватили меня, и пальцы с приятным давлением впились в ягодицы.

— Я люблю тебя, — пробормотал он, опуская голову к моим обнаженным бедрам. — Ты даже не представляешь, как сильно.

От первого упоительного движения его языка вверх по моей сердцевине я сумела выдохнуть:

— О, я думаю, представляю.

Я почувствовала его улыбку, прежде чем он лизнул снова — медленно и дразняще.

— Ты такая мокрая, что я мог бы войти в тебя прямо сейчас.

Я прикусила губу, чтобы сдержать стон. Ребёнок был в соседней комнате, и нам нужно было говорить тише, чтобы его не разбудить.

Ещё одно смакующее движение языка.

— Но я думаю, я немного тебя попробую, дорогая, Фейра.

Одним плавным движением он поднял меня прямо на кровать, устроив у самого края матраса.

И тогда он уткнулся лицом между моих бедер. Моя кожа вспыхнула жаром, стала слишком тугой на груди, на костях. Я зажала рот ладонью, чтобы заглушить стон. Он знал, что делает, — несколько движений языка, и я была полностью покорена его воле.

Он пососал самую чувствительную точку, прокатывая по ней языком, и одновременно ввёл внутрь палец. Бёдра оторвались от кровати, и он прижал меня другой рукой, удерживая на месте для своих ласк.

— Всё это время, — задумчиво произнёс он, вводя второй палец и двигая ими в сводящем с ума медленном ритме. — Всё это время — и я всё равно не могу насытиться тобой.

— Рис. — Его имя было мольбой.

— Я люблю тебя безрассудно. — Он сохранял этот медленный, дразнящий темп пальцами, лизнув меня ещё раз. — Даже когда ты отгрызаешь мне голову, я люблю тебя больше, чем могу выразить.

— Мне кажется, тебе нравится, когда я отгрызаю тебе голову, — сумела я выдавить.

— И я отгрызу её прямо сейчас, если ты не войдёшь в меня.

Тёмный, чувственный смешок завибрировал против моей самой чувствительной плоти. Пальцы медленно и дразняще вышли. Он поднял голову, открывая губы, блестящие от моей влаги. В замечательных глазах пылал один только жар.

— Если миледи так желает…

Он поднялся на ноги и взобрался на меня. Вес его тела, крылья, заслоняющие свет, само его присутствие грозили отправить меня за край ещё до того, как он окажется внутри.

Я протянула руку между нами и обхватила его член, крепко