Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

— Записываю, ваше благородие, — согласился Гришин.

— Шуба, крытая бархатом. — Громов перевернул лист. — Муфта из чернобурой лисы. Платья по счету…

— А это у нее спрашивайте! — Ветров ткнул в мою сторону пальцем. — Забрала, как съезжала! В чем ушла, в том и ушла, я в ее сундуки не заглядывал! Что ж вы у меня-то ищете ее тряпки?

— Верно, — сказала я. — Шуба и платья при мне. Муфту продали — на еду. Когда меня выставили из этого дома, других денег у меня не было.

Я сказала это ровно, глядя на пристава. Тот кивнул и записал.

— Далее. — Громов сложил выпись пополам, и я поняла, что перечень вещей закончился. — Денежный капитал. Пятнадцать тысяч отрубов, выданные Захаром Харитоновичем Кошкиным при заключении брака. Означены в росписи, получение засвидетельствовано у маклера.

— Не-ту, — по слогам, с удовольствием сказал Ветров. Развел руками так широко, что качнулся. — Нету-с! Прожиты! Проиграны! Какая теперь разница? Деньги мужу даны, не ей. Мои были — моими и вышли.

— В росписи означено: приданое, данное за Дарьей Захаровной, — сказал Громов. — Гришин. Признание господина Ветрова в получении и расходовании приданого капитала занесите полностью.

— Заношу.

Карандаш скрипел по бумаге.

Ветров переводил взгляд с одного на другого, и было видно, как сквозь сивуху к нему медленно, толчками, пробивается понимание. Полчаса ему давали говорить — и он говорил. Продал, подарил, заложил, проиграл. При приставе, при понятых, в присутствии взыскателя. Своим языком, в охотку, с подробностями надиктовал на себя полный реестр.

— Погодите, — сказал он совсем другим голосом. — Это что же выходит…

— Выходит пятнадцать тысяч долгу перед Дарьей Захаровной. — Громов убрал выпись за пазуху. — Сверх возвращаемых вещей.

— Да откуда⁈ — Ветров сорвался на прежний визг. — Откуда я вам их возьму⁈ Нет у меня ничего! Все у него! — Палец уперся в Громова. — Дом у него, земля у него, лошади у него! Все описал, паук! Пусть теперь и жену мою бывшую содержит, коли все забрал!

— Не все, — сказал Громов. — Имущество ваше состоит под описью, но остается вашим. А я вправе определить, что из него исключить из обеспечения моего требования. И у меня есть к вам предложение, господин Ветров. Советую выслушать его трезво — насколько сумеете.

9.1

Ветров икнул. Кажется, это должно было означать «слушаю».

— В описи вашего имущества значится деревенька Малые Ключи, — сказал Громов. — Оценена в шесть тысяч отрубов. Свободна от залога — единственная, к слову, из вашей недвижимости, остальное все заложено, причем задолго до вашего проигрыша. Я готов освободить эту деревеньку от обеспечения моего требования, с тем чтобы она была передана Дарье Захаровне в частичный расчет по вашему перед ней долгу. Шесть тысяч из пятнадцати.

— Деревеньку ей? — Ветров хохотнул. — Да берите! Мне-то что? Там доходу — кот наплакал, мужики — пьянь, староста — вор. Подавитесь и деревенькой!

— Дарья Захаровна, вы согласны?

— Давиться? — не удержалась я. — Нет. Для начала я хочу понимать, что вы мне предлагаете. Деревенька заложена?

— Свободна, как я уже сказал.

— Долги на ней есть? Недоимки, повинности?

Громов чуть повернул голову к Гришину. Тот перелистнул опись:

— Недоимок не значится. Оброк плачен по осень, следующий в будущем году.

— Доход?

Ветров заржал.

— Сотни полторы в год будет. Ни в чем себе не отказывай!

Два с половиной процента от оценочной стоимости, даром что в полтора раза больше, чем выделило мне как малоимущей сироте дворянское собрание. Реши я купить эту деревеньку за живые шесть тысяч, тетке Анисье следовало бы немедленно проверить, не приложилась ли я головой о мостовую. Паршивое вложение, даже если староста не ворует половину, а мужики не пропивают вторую.

Однако мне предлагали не купить деревню.

Мне предлагали получить за безнадежный долг имущество с официальной оценкой и чистыми бумагами. Шесть тысяч, которые можно будет предъявить управе не на словах и не в виде Ветрова, обещающего когда-нибудь расплатиться.

К тому же других должников у меня не предвиделось, а с этой паршивой овцы взять больше было нечего.

— Согласна, — сказала я.

— Она согласна! — Ветров всплеснул руками. — Слыхали? Купчиха согласна! А меня спросить…

— Что ж, могу спросить и вас, — жестко усмехнулся Громов. — Гришин, отложите карандаш. Это пока не для записи.

Гришин поднял голову с видом человека, которому не обязательно записывать, чтобы запомнить.

— Ежели вы отказываетесь, — Громов говорил размеренно, будто диктовал, — Дарья Захаровна подает отдельное требование на все пятнадцать тысяч. Открывается общее разбирательство о ваших долгах и платежеспособности. В ходе его разыскиваются все ваши распоряжения приданым вашей жены. Все, господин Ветров. Скупщики жемчуга. Закладная у Мошкина. Купец, которому сбыты ткани. И особа, которой подарен коралловый убор, — ее пригласят, допросят под присягой и подарок истребуют. Ежели соглашаетесь — деревенька уходит из имущества, которое и без того описано, разбирательство сейчас не открывается, а долг ваш перед бывшей супругой уменьшается до девяти тысяч. Выбирайте.

Ветров уронил челюсть. Было почти слышно, как у него в голове со скрежетом проворачиваются жернова. Кораллы. Особу пригласят и допросят. Он мог пропить Дашино приданое, мог выставить жену на мороз и не поморщиться — но опозориться перед любовницей, когда его подарки у нее отберут приставы…

— Давайте бумагу, — хрипло сказал он. — Подпишу. Подавитесь. И деревней подавитесь, и… — Он поискал глазами, чем бы еще предложить подавиться, не нашел и махнул рукой. — Пиши, борзописец.

Писал Гришин быстро, вслух проговаривая каждый пункт. Господин Ветров признает получение при заключении брака приданого капитала в пятнадцать тысяч отрубов и полную его растрату. Признает отсутствие означенных в росписи драгоценных уборов и тканей, каковые проданы, заложены и подарены. Вещи, означенные в росписи и сохранившиеся в наличии, возвращаются Дарье Захаровне как принадлежащее ей имущество и в погашение денежного капитала не засчитываются. Деревню Малые Ключи по оценке в шесть тысяч отрубов обязуется передать ей же в частичный расчет, с совершением записи у маклера. Господин Ветров обязуется явиться к маклеру… — Гришин посмотрел на Громова.

— Завтра в одиннадцать утра, — сказал тот.

— Опять в несусветную рань подниматься, — простонал Ветров.

Гришин снова склонился над бумагой.

— … для совершения записи и передачи имения по взаимному согласию установленным порядком, — продолжал диктовать Громов. — Статский советник Громов освобождает означенную деревню от обеспечения своего требования.

— Извольте прочесть и подписать. — Гришин повернул лист.

— Читать еще! — Ветров выдернул у него карандаш.

— Прочтите, — сказал Громов. — Я должен быть уверен, что вы понимаете содержание.

— Понимаю я содержание! — Ветров ткнул карандашом в бумагу и едва не прорвал ее. — Серебро — ей,