Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

губах. И эта невозмутимость испугала Апраксу чуть ли не больше, чем прямое признание. Это бес – он ничуть себя не стыдится, не пытается провалиться прямо в ад. Он бес – и он остается здесь, возле нее. В его взгляде – лукавый вызов, на губах – зазывная улыбка. Да разве настоящий Роман, в ком она усматривала сходство со святым Борисом на иконе, мог бы так улыбаться?

Как она могла принимать это любострастное существо за Романа? Не только темнота тому виной – она была слепа, не видела очевидного. Хоть бес и принимает облик Романа, в нем совсем иной дух.

– Убирайся! – Слезы брызнули из глаз Апраксы; боль обманного счастья пронзила грудь, как острая стрела. – Ты обманул меня, да теперь я знаю… Уходи!

– В чем же я тебя обманул? – так же ласково, без смущения отозвался бес. – Я люблю тебя больше солнца красного. Разве худо тебе со мной было? Настоящий-то твой муженек – трухлявый пенек, ему глаза отвели, он и забоялся, к бабке под подол прятаться убежал. Ты тосковала, маялась, а я тебя от тоски избавил, дал радость великую. Разве худо? Что бы нам и дальше не жить в любви? Не гони меня, и ни у какой бабы на свете не будет мужа лучше меня.

– Нет! – Апракса зажмурилась, чтобы его не видеть, чтобы не ранила сердце его обманная красота. – Не надо мне такой любви бесовской! Убирайся.

Мягким, истинно змеиным движением бес приподнялся и потянулся к ней.

– Нет! – Апракса выхватила из-под сорочки мешочек потертого шелка и выставила перед собой. – Здесь мощи афонские, мне владыка дал! Ты ко мне не прикоснешься!

Змий снова улыбнулся, показывая зубы, и в этой улыбке уже не было ничего человеческого.

Вдруг в дверь передней горницы застучали, понеслись крики:

– Отворите! Княгиня! Отомкните дверь, дуры-бабы! Ворог здесь!

Апракса невольно глянула туда.

– Сторожили – видели, как я пришел, – обронил змий, и она снова посмотрела на него. – Этих-то я не боюсь. Позволь мне остаться – я их заставлю дать нам покой. Убегут так, что поршни растеряют.

– Нет. Уходи. Убирайся, – твердила Апракса, изо всех сил отталкивая мысль, что может согласиться.

– Ээээхххх… – длительно вздохнул змий, и лица Апраксы коснулась волна жара.

Не поднимаясь с постели, он вдруг налился огненным светом, и Апракса вскрикнула. Его глаза ярко вспыхнули, как два горящих угля, потом все его тело превратилось в облако искр. Облако взмыло над постелью, собралось в шар, потом вытянулось. По-змеиному извиваясь, скользнуло по воздуху к печи, втянулось в устье… Последние искры упали на пол и погасли.

Завороженно наблюдая за этим, Апракса не заметила, как из передней горницы ворвалась целая рать: отец Арефа с кропильницей, отец Клавдий с иконой, отец Синдимий с Евангелием, Ратимир и Всеволод – с саблями. Оглядевшись, они заметили Апраксу: в сорочке она сидела на разворошенной постели и держала перед собой ладанку.

– Слава Честному Кресту! – выдохнул отец Арефа. – Эти мощи афонские – истинная сила, отогнали беса!

Апракса уронила руку с ладанкой. Бес сказал «позволь мне остаться». Она не позволила. Прав был владыка, когда сказал днем, что незачем втыкать чертополох во все щели терема: бес проникает не в терем, а в душу. И если она сумеет удержать душу закрытой, бес больше не придет.

***

Настал новый день, но тревога не покидала княжий двор. Афонская ладанка заставила летучего змия убраться восвояси, но ни целодневое чтение Псалтири, ни свяченая вода по всему терему не помешали ему проникнуть в горницу, где он так вольготно целый месяц проводил ночи. К Феофании собрались боярыни, толковали о различных средствах изгнать обольстительного гостя. Среди них была и Лексана с двумя дочерьми и сразу тремя внучками; «целое войско бабье привела», ворчал отец Клавдий. Внучки, вышедшие замуж в последние год-другой, выглядели печальнее всех: пойди все как должно, они стали бы доверенными подругами новой княгини, после ухода Феофании в монастырь окончательно вытеснив в тень старух вроде Вивеи. Но сама молодая княгиня Романова рухнула, не успев как следует подняться, и едва ли стоило ждать, что она станет когда-нибудь госпожой земли Плечеевской.

Лексана с мрачным видом слушала, как Вивея с Пелагеей толкуют о полезных свойствах трав троян и одолень, о загадочной Арахиль-траве, которая уж точно всякую нечисть изгоняет, жаль только, никто не ведает, где она растет и как выглядит.

– Еще я слыхала, надо на змия, как прилетит, крест накинуть или недоуздок, – вставила боярыня Графида. – От креста он рассется, а коли надеть недоуздок, то будет в полной твоей власти, делай с ним что хошь.

– Что хошь? Верхом, что ли, на нем поехать? – фыркнула Стефания.

Более молодые боярыни засмеялись, прикрывая рты. Косились на Лексану: видно было, что она закипает и вот-вот сорвется.

– Бредни бабьи это все! – Лексана оправдала их ожидания. – Травы какие-то, наузы! Корень беды корчевать надо! Вы хоть спросили бы: с чего змий-то к Апраксе повадился? Он чай не комар, просто так в оконце не залетит. Если баба по мужу тоскует, а он умер или уехал куда надолго, может, на войну ушел, – вот тогда змий к ней дорожку находит. Когда баба одна ночами ворочается, страсть и тоска ее сжигают, а излить не на кого – вот тогда змий прилетает греться.

– Да уж, матушка, про страсти ты лучше всех ведаешь! – попыталась осадить ее Феофания, предчувствуя что-то неприятное. – Когда блудная страсть покою не дает, молиться надо и пост держать, правда же, отче?

– Молиться? Пост держать? – Лексана не дала отцу Клавдию ответить. – Кому – молодухе после венца? Она зачем замуж шла – молиться ночами? Для того не под венец, а в монастырь идут! А бабе молодой положено с мужем жить и детей плодить! Почему князь сам с ней не жил? Делал бы как должно – не повадился бы змий на его место, было бы то место занято! Да и теперь еще не поздно. К леш… не нужны все эти травки и шепотки, если князь сам с женой жить будет.

– Ты, матушка, за собой следи, о своих грехах думай! – оборвала ее Феофания так резко, что явно желала положить конец этой речи. – А князя не учи!

Лексана стиснула зубы, но по лицу ее