Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

или еще какая дрянь, а если и ребенок, то у него в теле ни души, ни костей не будет, он сразу и помрет.

– Тьфу, сохрани Владычица Небесная! – Феофания перекрестилась, все повторили за ней. – Так что же нам с ней теперь делать?

– А она-то знает? – спросил Всеволод.

Все переглянулись. Знает ли Апракса, что делит ложе не с мужем, а с бесом?

– Сдается мне… что нет, – с колебанием ответил Ратимир.

Он был еще немного красен и взбудоражен ночной битвой со змеем; еще помнилась пролитая с неба волна огня. Надвигающаяся стремительно пламенная стена еще стояла перед глазами, все тянуло себя пощупать, дабы убедиться, что жив. Людей во дворе опалило только на миг, но хотя каждый ощутил неистовый жар, каким-то чудом никто не погиб, только волосы, бороды и брови немного обгорели. Отчасти Ратимир был и растерян: чуть не десять луков пускали стрелы в злыдня, а тому хоть бы что. И свяченая вода не помогла…

– Она жена честная, – поддержал его Иерофей, хоть и не очень уверенно.

Слишком горько было думать, что сам сосватал для Романа пособницу змия.

– Да какая там честная! – вступила Феофания, опомнившись и сообразив, что для нее этот змий – просто подарок. – Она ж из Вронска! Все они, рязанские, от рождения богом прокляты! Не могло от этого семени Каинова произойти ничего доброго! Дьявол-то всем их родом владеет, вот и ею завладел!

Осознавая, что все это может значить, Феофания оживала на глазах, чуть ли не разрумянилась, как молодая. Недавний позор обращался в победу – она и толпа челяди своими глазами видел в постели у Апраксы летучего змия-любовника! Роман уверял, что в ту ночь и шагу за порог не делал; его было сочли снобродом, но оказалось-то, что он здоровее других, а вместо него у Апраксы был любострастный бес лукавый! И в эту ночь Роман сидел под замком, а бес навещал Апраксу – на глазах у Фларя пришел, на глазах у Ратимира с отроками ушел! Как уходил – ощутил весь княжий двор и весь Верхний город. Все видели пламенную вспышку, слышали боевой полушип-полусвист. Жители детинца сбежались, думая, княжий двор объят огнем пожара, но пока накидывали на себя что-то и выбегали из домов, весь «пожар» уже улетел. Теперь толки шли по всему городу, но там еще не знали главного: у молодой княгини завелся любовник-бес!

О таких делах ходит немало рассказов. В любой деревне услышишь, как у Матрены или Лукерьи мужа на войне убили, а она тосковала, все уняться не могла, к ней и явился бес под его видом; как Глашка или Палашка водилась с парнем, он ее бросил, а потом стал навещать, да только по ночам и без креста на шее…

Феофания задумалась: был крест на змие? Нет, она видела его обнаженную мускулистую грудь, поросшую темным волосом, и никакого креста.

– Что делать-то будем? – прервал повисшее молчание Иерофей. – Кто ей скажет?

Все переглянулись, и даже на лице бесстрашного Ратимира отразился ужас…

***

Убедившись, что пожара нет, что суматоха стихла, Евланья привела себя в порядок и ушла на развед. Не было ее довольно долго. Апракса слышала, как стукнула дверь в передней горнице, как Вариса и Дукашка спрашивают, что случилось. Пожара нет? Набега половецкого нет? И вроде не мятеж – хоть половина Плечеева и толчется, кое-как одетая, под воротами, но народ ведет себя мирно. Ходят, смотрят на терема, судачат, будто чего-то ждут.

– Что там? – крикнула Апракса. – Евланья? Ты пришла?

Евланья вошла к ней, сдержанно-возмущенная.

– Тут… сбесились все разом, – с досадой сказала она. – Болтают, будто огненного змия видели над теремом. Будто огнем дыхнул, пламя пустил по двору, десяток отроков с Ратимиром самим чуть в угольки не сжег.

– Но ведь не сжег?

– Целехоньки все, но Лобырь бороду обгорелую показывает. Стреляли его отроки по змию, к нам в ставень попали. Там двое обалдуев в сенях толкутся, просятся стрелы забрать. А то-де народ смущают.

Зрелище двух стрел, торчащих из ставня молодой княгини, конечно, тревожило плечеевцев.

– Но… что же это было? – Апракса вспомнила огненную вспышку во дворе, какую не мог призвести факел, оглушительный шип и свист.

– Какое-то бесово наваждение было, – вздохнула Евланья. – Вон, и ты горишь. – Она положила руку на горячий лоб Апраксы. – Вариса, сыщи у меня липовый лист да смородиновый, заварим.

– Это Фофания, шутовка старая, вызвала его! – твердила Вариса, роясь в коробе с лечебными зельями. – Не знает уж, как бы нам навредить, вот уже и беса вызвала! Вот бы он ее саму унес на рогах!

Евланья заварила зелье, добавила мяты, и Апракса уснула. Разбудили ее голоса в передней горнице: один был Евланьи, возмущенный, и еще какие-то мужские. Уже рассвело, сквозь треснутый ставень пробивался дневной свет.

Роман? Апракса приподнялась. Муж опять пришел к ней днем? С чем пришел? С тем же враждебным взглядом? Накал спора в передней горнице нарастал, кажется, Евланья отказывалась кого-то к ней пропустить, твердила, что госпожа спит и тревожить ее она не даст...

– Я не сплю! – крикнула Апракса. – Что там такое?

Воцарилась тишина. Вошла Евланья – на лице ее было смятение и возмущение.

– Кто пришел? Князь?

– Н-нет. Это… Иерофей-дядька. И с ним… владыка Василий да поп этот бабкин, Клавдий.

– Владыка Василий? – Апракса в изумлении подалась вперед. – Здесь? Да с ним поп? Чего они ко мне, я еще не помираю!

– Они… – Евланья хотела что-то сказать, но слова застревали в горле. – Вздор такой несут…

– Владыка несет вздор?

– Ну а что еще… владыка или не владыка… Это ли не вздор – что огненный змий к нам сюда летает?

– Пусть войдут. Давай одеваться.

– Не стоило бы тебе вставать…

– Ну не буду же я с владыкой из постели говорить! Не так уж я больна, чтобы он елеем меня мазать пришел8!

Что бы там ни было, а плечеевский епископ не явится в опочивальню к молодой женщине без достаточной причины. Апракса не могла и вообразить эту причину, разве что Феофания налгала, будто она чуть ли не при смерти. На деле Апракса чувствовала себя не так уж плохо: за время сна жар спал, она приободрилась достаточно, чтобы