Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

– Ваша тетя стала в некотором роде опекуншей вашей бабки и, можете мне поверить, не тронула ни сантима с ее банковского счета, сама всегда за все платила, считая, что имеет на это средства. Каждый раз, когда ваша мать прилетала с вами во Францию, Рената оплачивала вам билеты.

– Что-то я не пойму: если тетя ни при чем, то кто же растранжирил бабушкины средства? Куда девалась страховка ее мужа?

– Она сама их и растратила, Федра.

Я недоуменно таращу глаза.

– За несколько лет до того, как проявилась ее болезнь, ваша бабушка пристрастилась к азартным играм. Сначала она играла в казино в групповых турах с друзьями, потом научилась играть онлайн. Она делала крупные ставки и влезла в долги, которые гасила ваша тетя.

– Я ничего об этом не знала… Моя мать знала?

– Нет… Наверное, это была единственная ошибка вашей тети, она должна была держать сестру в курсе.

– Почему не держала?

– Чтобы ее не тревожить. К тому же Рената заранее решила сама отдать ту часть наследства, которую не получила, вам и вашей матери.

Мне только и остается, что удивленно разинуть рот.

– Ваша мать так рассердилась из-за того, что от наследства осталось мокрое место, что ничего не захотела слушать и обвинила Ренату во лжи. После вашего отъезда мэтр Троттуа выступил посредником и сообщил Мелани о намерении Ренаты послать вам денег, но Мелани ответила отказом.

Секретная мастерская, наши портреты, наследство, неполученные письма… Я потрясена.

– Даже не знаю, что сказать… Все это для меня полная неожиданность.

– Вы были очень молоды.

– Возможно, но, когда я подросла и уже могла задавать вопросы, я их не задала, не появилась у тети, и она… – Мне трудно говорить. – Больше я ее не видела.

Элизабет чувствует мое состояние и прикасается к моей руке.

– Она так и не рассталась с вами, она по-прежнему здесь, у вас внутри.

– Столько лет лживых объяснений, недоразумений, гордыни, взаимного непонимания… Как же она, наверное, страдала! Она нас вспоминала?

Элизабет вздыхает.

– Очень редко.

– Вы знали о ее секретной мастерской?

– До недавних пор нет. Федра… – Она ласково улыбается. – Ваша тетя шла вперед любой ценой, вопреки всем жизненным трудностям. Вы слеплены из того же теста. Она оставила вам свой дом, так превратите его в свой и не пережевывайте прошлое.

После ухода из магазина Элизабет я не тороплюсь обратно в «Литтл Балморал». Я гуляю по улицам Корнеота, дохожу до площади и останавливаюсь, удивленная столпотворением. Похоже, на площади высадился большой автобус пенсионеров. Я с удовольствием наблюдаю за ними с противоположного тротуара. Они складывают в деревянную тачку разноцветные тыквы. Выходит, не одной мне пришла в голову мысль придать городку красочный осенний вид.

Эти люди – большие молодцы. Не хватает разве что нескольких тыкв-фонарей, кукол-колдуний, чучел летучих мышей и сов, чтобы Корнеот стал похож на мой родной город в дни Хеллоуина.

Я уже готова уйти, как вдруг вижу, что ко мне торопится маленькая кругленькая старушка с розовыми щечками.

– Вы же племянница Ренаты Клаврей?

– Совершенно верно.

– Рада познакомиться, я Мартина Обьер. Примите мои соболезнования в связи с утратой тети, мы все здесь очень ее любили.

Я вежливо улыбаюсь.

– Благодарю вас.

– Скажите… Элизабет из лавочки со всякими колдовскими штучками, ну, вы ее знаете…

Я стараюсь не рассмеяться.

– Конечно, знаю.

– Она рассказывала о вас в нашем клубе. Его руководство еще не вернулось из Мексики, но я заранее знаю, что они заинтересуются вашими тыквами. На Хеллоуин у нас намечается бал, но здесь никто не умеет фигурно резать тыквы. Здесь предпочитают варить из них суп!

После серьезного разговора с Бабеттой жизнерадостность этой особы мне очень кстати.

– Я буду только рада! Может быть, хотите сами собрать их в «Литтл Балморал»? Заодно я бы показала, как это делается.

– А что, не откажусь! Я приеду с Анри, это мой муж, а то он решит, что я все стану делать сама. И друзей приглашу, если не возражаете. Завтра утром, согласны?

– Лучше не придумаешь.

– Тогда до завтра, Федра.

– До завтра!

Я машу ей рукой и иду к забрызганному грязью внедорожнику.

Я не готовилась к этим встречам, как и ко всему остальному, что здесь со мной происходит, но все к лучшему, мне необходимо проветрить голову.

– Федра, Федра!

Я уже взялась за ручку дверцы, но вынуждена оглянуться. Ко мне торопится Элизабет со свертком под мышкой.

Я непроизвольно морщусь. Только не шалфей!

– Извините, совсем забыла, я должна отдать это вам, это от вашей тети.

– Что это?

Она пожимает плечами.

– Посмотрите дома. Не удивляйтесь, что я не сделала этого раньше, она просила меня выбрать подходящий момент.

Она шагает прочь, а я, как дура, остаюсь стоять у машины.

Вернувшись, я первым делом запираюсь в своей комнате и открываю пакет.

Жаль, что передо мной нет зеркала, интересно, с каким лицом я беру в руки деревянную коробочку с замочной скважиной, к которой явно подойдет присланный тетей загадочный ключ. Наконец-то!

Сильно взволнованная и еще сильнее заинтригованная, я оставляю коробочку на кровати и торопливо отрываю ящик комода, где лежит ключ. С сильно бьющимся сердцем я отпираю замочек.

Внутри лежат три клочка бумаги, полностью заштрихованные красным.

Опять эти причуды! У тети явно была навязчивая идея. Зачем ей так со мной скрытничать? Загадочный ключ, непонятная коробочка, рваная бумага… Неужели она забыла, что я вышла из возраста, когда любимое занятие – охота за сокровищами? Похоже, что да. Я, вздыхая, роюсь в ящике ночного столика и нахожу пластмассовую пластинку-фильтр.

Три разглаженных клочка бумаги лежат на письменном столе, я навожу на них красную пластмассовую пластинку и вижу буквы, обрывки предложений. Надо собрать из трех клочков бумаги все послание.

Проходит несколько нескончаемых секунд, прежде чем до меня доходит, что я читаю, а когда, наконец, доходит, сердце подпрыгивает к самому горлу. Это то самое письмо, которое я отправила Адаму девять лет назад, когда спешно покинула Францию. Я узнаю его, узнаю свой почерк.

Узнаю – но ничего не понимаю. Каким образом письмо оказалось у тети? Нет, это неправильный вопрос. Как оно попало к Бабетте? Ведь Бабетта определенно спелась с Адамом, как только зашла речь о «Литтл Балморале». Как это понимать? Что у них за игры? Сколько я ни шевелю мозгами, объяснения нет. Вернее, есть, одно-единственное.

Я поднимаю голову и недобрым взглядом сверлю стену.

У нас с тобой назрел разговор, Адам Лафай.