Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

Я не отвечаю, это слишком чувствительная тема. Предпочитаю ее сменить:

– Дверь, открывающаяся волшебным образом сама собой, – прекрасный пример для моего сюжета. «Призрак слоняется по дому и не закрывает за собой двери».

– Должно существовать какое-то рациональное объяснение.

– Читатель не обязан его знать.

Она смотрит на меня и тяжело вздыхает.

– Я не возражаю, чтобы ты написал о «Литтл Балморале», главное, избегай название усадьбы. Не хватало, чтобы сюда съехались со всей Франции психи, мнящие себя охотниками за привидениями.

У меня от удивления взлетают брови на лоб.

– Почему такой крутой разворот?

– Чем еще я могу тебя отблагодарить за такие шикарные завтраки?

Я, конечно, изображаю удовольствие, но на самом деле это уже слишком. Я готовился писать о Ренате Клаврей и ее доме, собирался попотчевать читателей их любимыми темами, но теперь передо мной сидит Федра, и писать статью о ней у меня нет ни малейшего желания.

– Ты хотел стать журналистом уже тогда, в юности, но я так и не узнала, почему тебе в голову пришла эта идея, – говорит она с искренним любопытством.

– Это желание возникло у меня в лицее, после того как учитель рассказал нам о происшествиях, превращающихся в исторические факты. Я мечтал стать прославленным репортером, а в результате готовлю дурацкие документальные репортажи о домах с привидениями.

Я говорю это со смехом, хотя в этом нет ничего смешного, но Федра всегда отличалась проницательностью.

– Тебе не нравится то, чем ты занимаешься?

– Чаще всего нравится, я всегда был любознательным, но бывают сюжеты, которых я сам предпочел бы избегать. Не беда, я не жалуюсь, в этой работе бывают классные сюрпризы, хотя бы эта встреча с тобой.

Федра поощряет меня улыбкой.

– Тебе пришлось уволиться, чтобы прилететь во Францию?

Теперь она опускает голову.

– Я взяла двухмесячный неоплачиваемый отпуск. Не думала, что останусь здесь так надолго, а теперь – да, придется уволиться.

Я чувствую, что Федре легко отвечать на мои вопросы, и решаю воспользоваться ее настроением, чтобы больше о ней разузнать.

– Ты говорила, что не замужем. Но молодой человек-то у тебя есть?

– Ни молодого человека, ни собаки, ни кошки, ни золотой рыбки.

Она вытирает салфеткой рот и встает. Я понимаю, что переборщил с вопросами.

– Мне пора идти. Ешь спокойно, оставь все на столе, я уберу, когда вернусь. Спасибо, что накормил, было очень вкусно. До скорого, и… хорошо тебе потрудиться!

Я с улыбкой смотрю ей вслед.

А мы с ней неплохая парочка!

10

Федра

Портреты

Я удивила Адама тем, что поменяла отношение к его проекту, но на самом деле мне все равно, почему ведущая на башенку дверь волшебным образом отперлась, в ветре ли дело, в призраке-проказнике или в мышке, тренирующейся в отмыкании замков. Захлопнув дверь и убедившись, что она опять не открывается, я не стала ломать голову, в чем здесь загадка. Комната в башенке не оставила меня равнодушной, на то, что я там разглядела, Адам, наверное, не обратил внимания.

Раскиданные по полу, словно по прихоти ветра, семейные фотографии, открытый тюбик с краской на столе, непромытая кисть на краю мольберта, опрокинутая бутылка скипидара и неуместный длинный мазок зеленой краски на недописанной тетиной картине… Я сразу сообразила, что именно в этой комнате у нее произошел инфаркт, с которым ее увезли в больницу. Она упала и в падении увлекла за собой все, что с тех пор валяется на полу, угодила в больничную палату и уже не вернулась оттуда. Каждый предмет здесь, кажется, застыл в безнадежном ожидании хозяйки – вот что меня потрясло.

А еще меня потряс холст на мольберте: я узнала это место, узнала сидящую спиной к художнице девочку – саму себя. Мне было около семи лет, я пускала в нашем ручье бумажные кораблики. Тот день врезался в мою память. Тетя сфотографировала меня, а потом прибежала моя мать, крича, чтобы я отошла от воды.

Мама и тетя тогда сильно поругались, мама обвиняла ее в ротозействе и говорила, что не зря у нее нет детей. Помню еще одну подробность: тетя не выдержала и расплакалась. Мама, без сомнения, коснулась болезненной темы.

Обнаружив эту секретную мастерскую, я сразу задалась вопросом, зачем она понадобилась тете, имевшей мастерскую на втором этаже, и, кажется, поняла зачем… В тесной второй мастерской я увидела только наши семейные портреты, сценки из нашей жизни, воспроизведенные по фотографиям, и все это в период между 2000 годом, когда тетя приобрела «Литтл Балморал», и этим летом. По одной картине в год, всего двадцать пять, и среди них один-единственный автопортрет 2016 года, на котором тетя изобразила себя в позе Дженис Линклейтер, первой хозяйки усадьбы.

Обнаружение этой мастерской и всего ее содержимого подействовало на меня как сильный удар в грудь. Молчание, расстояние и обида так и не заставили ее забыть нас, маму и меня. Это было ее тайной, доверенной башне.

Слишком многого я не понимаю, слишком многое мне необходимо узнать, и всего один человек в целом свете способен ответить на мои вопросы.

Пока я ехала в деревню, дождь закончился, а вся дорога была теперь усеяна облетевшими листьями и сломанными ветками. Ветер бушевал всю ночь, и деревья выглядят после бури еще более пожелтевшими, чем накануне. Осень полностью вступила в свои права.

Я толкаю дверь магазинчика «Чародейка» за несколько минут до десяти часов. Колокольчик оповещает хозяйку о моем приходе. Бабетта появляется в глубине помещения в поразительном одеянии. Не скажу, что она показалась мне похожей на тыкву, чтобы не говорить о ней плохо, но что прикажете думать при виде оранжевых брюк, зеленого жилета и зеленой ленты на голове, явно изображающей стебель!

– Вот это сюрприз! Здравствуйте, Федра! – восклицает она с обычным своим добродушием. – Чем я заслужила ваш утренний визит?

– Доброе утро, Бабетта, надеюсь, я вас не побеспокоила.

– Да что вы! Совсем скоро нагрянет Самайн, я уже готовлю камни и травяные смеси для поджигания. Так мы чтим свет, остающийся до сих пор нашим проводником. Вы не представляете, сколько у меня заказов!

– Очень рада за вас. Я ненадолго, просто хотела спросить кое-что о моей тете. Мне тоже нужен луч света.

Она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, такими ясными и глубокими, и манит за собой.

Чувствую, мне опять не избежать ритуала с настоем из трав.

– Напоить вас кофе?

Она предлагает это нарочно, чтобы я отказалась.

– Пожалуй, лучше чай.

– Конечно. Располагайтесь.

Я, не снимая куртку,