Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

– …для оздоровления дома, знаю! Вы говорили, что тетин дом имеет историю, так что же это за история? Бывшие владельцы превратились в привидения?

Я говорю это несерьезно, так, чтобы подразнить Бабетту, но ее ответ меня удивляет:

– Не скажу обо всех, но дух Дженис Линклейтер точно там задержался. Благодаря ей этому месту нет цены.

– Кто это?

– Первая владелица, – отвечает Бабетта, наливая свой настой в фарфоровую чашку.

– Это ее портрет висит над лестницей?

– Ее.

– Получается, мне никогда про нее не рассказывали. Честно говоря, я и не просила, потому что боялась ее. Что вам о ней известно?

Элизабет радуется, что завладела моим вниманием. Мы садимся в кресла в глубине магазина, и я внимательно слушаю.

– Это она назвала усадьбу «Литтл Балморал» в честь шотландского королевского замка. Джон Линклейтер был знаменитым путешественником, влюбленным во Францию и построившим «Литтл Балморал» для своей жены в 1858 году, чтобы она ждала там его возвращения из многомесячных путешествий по Индии и американскому континенту. Эти месяцы превратились для нее в годы: когда ее муж скончался в очередной экспедиции в 1867 году, она превратила усадьбу в свое постоянное жилище.

– Она была молода?

– Двадцать семь лет, бездетная, страдала от одиночества и устроила в доме первые в Корнеоте гостевые комнаты.

– Любопытно!

– Она с удовольствием принимала у себя гостей, и во времена, когда Франция проигрывала войну Пруссии и страдала от упадка экономики, дом пользовался невероятным успехом. Все, кто проезжал через наши края, останавливались у нее и что-нибудь оставляли в память о себе.

– Что именно?

– Всякую всячину: записки, засушенные цветы. Если Рената все это сохранила, в чем я мало сомневаюсь, вы найдете эти сокровища в ящиках на чердаке.

Поселившись в доме, я все время откладываю его обследование. У меня это давняя привычка. В детстве мне не позволяли подниматься на чердак, утверждая, что это опасно, да и портрет Дженис Линклейтер, сурово глядевший со стены, не поощрял непослушание.

Я побывала на чердаке один-единственный раз, еще с тетей, чтобы взять оттуда ракетки для игры в джокари. Помню негостеприимную темноту, мебель в пыльных чехлах, какие-то коробки и старые сундуки.

– Откуда вы все это знаете, Бабетта? Я про историю «Литтл Балморала».

– Дженис Линклейтер оставила много дневников, думаю, вы и их отыщете на чердаке. Мы с Ренатой все их прочли. Дженис Линклейтер очень любила дом, он был ее убежищем, потому в нем и сохранилась отчасти ее душа. Благородная, ничуть не зловещая душа, но не будем забывать, как грустно и одиноко ей было. «Литтл Балморал» не забыл ее, как не забыл страданий солдат Первой мировой, спасавшихся там и там же умерших. Об этом свидетельствуют архивы мэрии.

Я невольно ежусь.

– Не бойтесь, не все призраки зловредные, но некоторым из них нужен порой лучик света. Они остаются в доме, где находились при жизни, и рассказывают его историю, их задача сделать так, чтобы мы сохраняли его позитивную энергию.

Я усмехаюсь.

– При помощи шалфея?

Элизабет трогает мою руку.

– Не только, Федра. Верните дому жизнь, он этого заслуживает, верните прежнее счастье. Вашей тете не до конца удалось это сделать, зато у вас, я уверена, все получится.

Слова колдуньи из Корнеота продолжают звучать у меня в голове на обратном пути. По неведомой мне причине они тронули меня и заставили взглянуть на «Литтл Балморал» немного по-другому. Получается, раньше я принимала этот дом не вполне всерьез.

На краю деревни я ускоряю шаг, толкая перед собой пустую тачку, как вдруг у меня за спиной раздается автомобильный гудок. Адам подъезжает ко мне и опускает окно автомобиля.

Я приветствую его улыбкой.

– Какие люди! Месье Две Тысячи Евро!

– Не облагаемых налогом, – шутит он. – Вид у тебя – супер!

Я, не останавливаясь, опускаю глаза и вижу свой комбинезон землистого цвета и уродливые сапоги. В таком облачении мне ни за что не выиграть ближайший конкурс красоты.

– Подвезти?

– Нет, благодарю, здесь уже совсем близко, к тому же ты потом не отмоешь свой багажник, тачка полна земли.

– Ты обдумала мое предложение?

– Да.

Бегут секунды.

– И?

– Две тысячи двести, и ты сам себе стираешь. И еще: предупреждаю, я тебе не кухарка.

Его это веселит.

– Что-нибудь еще?

– Да, запрет пользоваться ванной, будешь довольствоваться душем при комнате, которую я тебе выделю для сна.

– Без проблем.

– И последняя деталь. Не смей обращаться ко мне с утра, когда я только встала.

Он с улыбкой высовывается из машины.

– А то что?

Я кошусь на него.

– Хотя бы раз попытаешься – сам увидишь.

Он хохочет, набирает скорость и машет мне в окно рукой.

– Сделка заключена!

Я провожаю его машину взглядом и вижу, что цель его поездки – усадьба.

Если кто-то захочет за меня помолиться, то сейчас самое время, кроме шуток!

9

Адам

Секретная мастерская

19 октября

Я тянусь к телефону. Время – всего шесть часов утра.

Кажется, я провел одну из худших ночей в своей жизни. Дом показал свой норов: ночь напролет скрипел, трещал, свистел при малейшем дуновении ветра снаружи.

Солнце еще не встало, но, отодвинув толстую штору, я лучше понимаю, что не давало мне спать. В Париже не бывает таких ветров. В глубине сада опасно раскачиваются тополя, в воздухе носятся их сорванные порывами ветра листья.

В голове у меня кавардак. Все отдал бы за чашку кофе, но есть риск разбудить Федру, а та не зря предупредила, наверное, что по утрам может кусаться. Зная ее характер и видя ее решительность, я готов поверить Федре на слово и предпочитаю не рисковать.

Хорошо помню, какой она была в юности: долго донимать ее чем-нибудь выходило себе дороже, она заводилась с пол-оборота. Судя по всему, в этом она не изменилась, достаточно вспомнить ее реакцию на нашу с Элизабет Пине попытку намекнуть, что в «Литтл Балморале» обитает привидение. Вернее, мой намек имел противоположный смысл, но у Элизабет, уверен, на сей счет свое мнение. Впрочем, этой ночью у меня не произошло встречи с призраками – мне хватило завывания ветра.

Я опять ложусь и больше часа туплю в телефоне, смотрю в соцсетях дурацкие видео, пока мне не становится тошно. Раз уж я проснулся, то в ожидании пробуждения Спящей Красавицы правильнее всего воспользоваться относительным утренним покоем, чтобы начать работать над своим документальным репортажем. Ведь официально я здесь именно для этого, хотя неофициально не уверен, куда все это меня заведет. Снова сблизиться с Федрой и возобновить прерванное девять