Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

лет назад? Да. Нет. Может быть. На самом деле, я не знаю ровным счетом ничего. Главное желание, которое я испытываю, глядя на нее, – понять, какой она стала.

Я разбираю то немногое, что захватил с собой, и прихожу к выводу, что на две недели мне не хватит трех пар трусов, трех пар носков, двух джинсов и трех рубашек. Придется ехать в Гере за покупками. Я принимаю душ, одеваюсь и уже через пятнадцать минут сижу за письменным столом между двумя большим панорамными окнами, одно из которых выходит на большую заднюю террасу.

Я открываю свой ноутбук, нахожу папку «Дома с привидениями» и начинаю составлять схемы – это главные и второстепенные сюжеты моего документального репортажа, так мне проще собраться. Можно было бы работать быстрее, но мешает проклятый ветер за окнами. Все мои старания сосредоточиться напрасны, дом отчаянно скрипит, да еще регулярные громкие хлопки – наверное, где-то открылась дверь.

Я рассерженно встаю и иду искать эту чертову дверь. Выйдя из коридора с закрытыми дверями спален, я останавливаюсь в холле и понимаю, что стук доносится со второго этажа. Я свечу себе под ноги фонариком телефона и тихо поднимаюсь по лестнице, потом иду по темному коридору. Запах скипидара усиливается с каждым моим шагом. Не иначе где-то здесь находится мастерская Ренаты Клаврей. Я останавливаюсь перед помешавшей моей работе приоткрытой красной дверью, пытаюсь ее захлопнуть, но ничего не выходит, дверь упорно открывается. Скорее всего, все дело, как можно судить по потоку холодного воздуха, в распахнувшемся где-то наверху окне.

Я оставляю зловредную дверь открытой и нахожу работающий электровыключатель. Свет озаряет винтовую лестницу, ведущую, как видно, в башенку. Помнится, в юности, глядя на нее издали, я гадал, что же может быть внутри. Федра только пожимала плечами – она никогда там не бывала, потому что ведущая туда дверь всегда была заперта на ключ.

Но этим утром дело обстоит иначе. Я поднимаюсь по винтовой лестнице, и с каждым шагом мне становится все холоднее.

Ступеньки приводят меня к открытому люку, над ним чернеет кромешная тьма. Я щелкаю вторым выключателем. Передо мной открывается круглое помещение, еще одна мастерская художницы, только поменьше, с мольбертом перед открытым окном. Вот она, причина несносных хлопков!

Я тянусь, чтобы закрыть окно, случайно опрокидываю стеклянный бокал, он с грохотом катится по доскам пола.

– Дьявол!

Я застываю на месте, надеюсь, что не разбудил Федру, и заодно озираюсь по сторонам.

Передо мной столик с баночками красок, тряпками и кистями, деревянный стул, висящие на стенах листы, всюду холсты на подрамниках, на полу валяются фотографии, этажерка забита альбомами репродукций великих живописцев, посреди комнаты торчит винтовой табурет. На мольберте осталась недописанная картина: голубое небо, бегущий под тополями ручей, девочка, стоящая на коленях над ручьем, – она изображена со спины.

Ужасный беспорядок, конечно, но полный жизни, что странно, когда знаешь, что хозяйка комнаты лежит под двухметровым слоем земли… Такое впечатление, что она жива, просто на минутку отлучилась.

Я смотрю на заваленный всем необходимым для художницы стол, вижу ящичек и не могу отказать себе в удовольствии его выдвинуть. Внутри лежит кусок красной прозрачной пластмассы и два обрывка бумаги, заштрихованные красными чернилами. Из любопытства я беру то и другое, чтобы внимательно разглядеть.

– Что ты здесь делаешь? Как вошел?

Я вздрагиваю и оглядываюсь на Федру, спешно засовывая найденные бумажки в задний карман джинсов, как воришка, застигнутый с поличным.

На ней удивительная хлопчатобумажная ночная сорочка в голубую и белую полоску, застегнутая до шеи, такую могла бы носить моя бабушка. Я уж молчу об ее коричневых тапочках… Как можно так одеваться в ее возрасте?

Я с огромным трудом скрываю свое удивление.

– Привет, я тебя разбудил?

– Меня разбудил стук. Было лень вставать, а потом как бабахнуло!

– Я опрокинул бокал, прости.

– Как ты смог сюда войти?

– Через дверь.

Она недоверчиво приподнимает одну бровь.

– Дверь на башенку была открыта?

– Да, из-за сквозняка. Я поднялся на стук, чтобы закрыть окно.

– Я здесь уже две недели и всюду ищу ключ от этой двери. Не могла же она взять и отпереться сама по себе?

– Проделки привидения? Того, о котором говорила Бабетта? В любом случае я ни при чем.

– Я тебя умоляю…

– Говорю же, это все сквозняк.

– Сквозняк, умеющий отпирать двери?

Мне смешно это слышать. Федра, похоже, огорчена тем, что не находит рационального объяснения.

– Согласись, это как-то странно, – говорит она, пожимая плечами.

– Соглашаюсь. А теперь, раз ты все равно проснулась, не выпить ли нам кофе?

Она кивает, потом озирается. До нее только теперь доходит, где она оказалась.

– Неужели ты никогда здесь не бывала?

– Никогда, дверь всегда была заперта.

– И ты не знала, что здесь находилась мастерская твоей тетушки?

– Нет. У нее была еще одна, на втором этаже, я думала, что она единственная.

Она трогает кончиком пальца длинный шелковый платок сиреневого цвета на спинке стула.

– Тетя Рената была загадочной особой.

– Отчего она умерла?

– От остановки сердца.

– Жаль… Она была очень талантлива.

Федра смотрит на меня как-то странно, остается лишь догадываться о чем она думает. Может, грустит, может, злится, может, то и другое одновременно.

– Да. Ты меня извини, Адам, но я хотела бы побыть минуту-другую одна. На кухне есть все необходимое, чтобы сварить кофе, в кладовке ты найдешь чем позавтракать.

Что-то здесь не так, но я не задаю вопросов и с улыбкой выполняю ее просьбу.

– Конечно, никаких проблем!

Я спускаюсь, весь в мечтах о кофе и довольный тем, что смогу сам его сварить, потому что при воспоминании о кофе а-ля Федра мой желудок испытывает справедливое возмущение.

Она не торопится спускаться, я даже успеваю приготовить плотный завтрак на двоих: блинчики, омлет, сыр. Федра присоединяется ко мне через час – уже одетая, с мокрыми волосами, с красными глазами. Она плакала.

– Все хорошо?

– Да, спасибо. Ты нашел все, что хотел?

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы распознать в ее «да, спасибо» – «нет, но я не хочу об этом говорить». Я выдвигаю из-под стола табурет.

– Садись, я тебя накормлю.

Она выдавливает улыбку.

– Все наоборот, можно подумать, что это я у тебя в гостях.

– Это единственный способ нормально позавтракать, раз ты не готовишь. Ты худшая хозяйка, какую я встречал.

– Зато ты – лучший гость. Мне всегда везло.

Она ковыряет вилкой блин на тарелке, потом впивается в него зубами.

– До чего вкусно!

– В конце концов ты сама будешь мне платить, а не я тебе, вот увидишь.

– Это вряд