Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

благополучии. Я забочусь о гостях, а не о тех, кто пытается захватить ферму моего детства.

Мои щеки раскраснелись. Я стою посреди кафе, ошеломленная воспоминаниями. Сюда мы по субботам ходили с Оуэном, а после ярмарок – с папой, если ему удавалось продать ягнят и выручить денег. Теперь здесь почти никого нет. Раньше это было самое популярное место в городе. Прочее осталось прежним – блестящие столики из семидесятых, которые Бети поставила здесь после ремонта, старое пианино ее матери. Маленькая дровяная печь. Уютный китч.

– Добрый день. Я сейчас к вам подойду, – говорит официантка чуть моложе меня, протирая столик у запотевшего окна, который, очевидно, только что освободил Лью Гриффитс. – Присаживайтесь у камина. Там снаружи ужас просто. Ой, это мне?

– Если вы Мэй, то да, – отвечаю я. – Я Джем, дочь Эдвина. Он попросил меня привезти вам картошку. Он плохо себя чувствует.

Она оглядывается, словно проверяя, не наблюдают ли за нами.

– Да, я Мэй. – Она улыбается. – А это для Эдвина. – Она достает конверт из кармана фартука. – Надеюсь, с ним все в порядке. Передайте ему спасибо и мои пожелания скорейшего выздоровления.

– Хорошо. – Я кладу мешок с картошкой на пол, а конверт – в карман.

– Позвольте в знак благодарности угостить вас чаем.

– Спасибо. – Я сажусь за столик, который Мэй только что вытерла, достаю меню из-под бутылки с кетчупом и внимательно изучаю. Оно затрепано и захватано не одним поколением детей и взрослых. Я все еще рассматриваю его, когда Мэй возвращается к столу.

– Что я могу предложить вам, кроме чая? – тихо спрашивает она. Вид у нее довольно взволнованный. Звонит ее телефон. Она достает его из кармана, вздыхает и кладет обратно. Я понятия не имею, что заказать. Телефон Мэй вновь звонит, и она немного растеряна. Вновь достает его, сбрасывает вызов и убирает.

– Все в порядке? – спрашиваю я. – Если что, я могу и подождать. Мне кажется, этот человек довольно настойчив.

Мэй опускает голову.

– Простите, это из школы. – Она вздыхает. – Хотят знать, почему я не заплатила за фотографии.

– Ох, – тяну я, поскольку не знаю, что еще сказать, – дети – дорогое удовольствие. – Я натягиваю улыбку. Мэй кивает, и я вижу слезы в ее глазах.

– А у вас есть дети?

Я качаю головой, чувствуя что-то странное – может быть, сожаление, а может быть, грусть. Я вновь смотрю на меню.

– Думаю, я просто выпью чаю.

Она шмыгает носом и вытирает его тыльной стороной ладони.

– Еще бы. Тут кормят какой-то дрянью. – Мэй забирает у меня грязное меню, и я неожиданно смеюсь. Она тоже смеется. – Простите, я не должна так говорить. Просто, знаете, денек выдался не очень.

– Понимаю. – Я оглядываюсь по сторонам. – Тут было классно, когда всем заправляла Бети.

– Да, а когда ее не стало, всем стал распоряжаться ее сын. Так что мы в основном разогреваем в микроволновке бургеры и пиццы.

– Жаль, – говорю я. – А как вы познакомились с моим папой? Как завязалась эта торговля картофелем?

Мэй смеется.

– Мы с вами вместе учились в школе. Ну, вы постарше меня.

– Ого!

– Вы меня, конечно, не помните. Вы были такой крутой. Жили на горе, на ферме… и, кажется, встречались с Оуэном.

Я смеюсь.

– Верно, но крутой я не была.

– Были, конечно. Жили в самой глуши. Там даже уличных фонарей не было, ужас! И вам было наплевать, что подумают другие. Вы просто делали свое дело. Любили жизнь на ферме. А с Оуэном – какой вы были прекрасной парой!

– Да, хорошие были времена. Но сейчас на ферме тихо. Не то, что раньше, когда там бывали то папины помощники, то мои друзья. Летом мы устраивали пикники, зимой разводили костры. Не знаю, как люди сейчас справляются с этим одиночеством.

– Нам всем нужна компания, – кивает она. – Оуэн время от времени заходит.

– Это хорошо. – Я сглатываю. Мне вновь неловко, что я накричала на него в пабе. Разве он виноват, что нет работы и нужно как-то пережить зиму?

– Он хорошо ко мне относился в школе, – продолжает Мэй. – Он, наверное, этого не помнит, но однажды он заступился за меня, когда другие дети ко мне цеплялись. Говорили, что я бедная и от меня воняет, потому что я ношу одежду с чужого плеча. Я плакала, а Оуэн объяснил детям, что им должно быть стыдно и что все мы должны поддерживать друг друга. Никогда не забуду его доброты.

– Очень в духе Оуэна. Он хороший человек. – Я вспоминаю, что люди всегда обращались к нему за помощью.

– Как мне жаль, что так вышло, – вздыхает она.

– Что вышло?

– Ну все это. Тяжелые времена. Все стали такие жадные до денег! – Мэй вновь достает телефон и вновь кладет обратно в карман. – Как вы думаете, что важнее для ребенка – новое пальто, потому что его старое украли, или дурацкие школьные фотографии? Простите, я не должна вам жаловаться. Вы же клиентка. Я принесу вам чай, – и она тихо добавляет: – Или, если хотите, могу запечь для вас картошку.

Я улыбаюсь.

– Именно этого я бы и хотела! Как вы догадались?

– Так мы и начали общаться с вашим папой. Он зашел на чай. Сказал, что в меню нет ничего интересного, и признался, что хотел бы печеной картошки в мундире. Я сказала, что если он принесет картошку, я ее приготовлю. И на следующий день он ее принес. Ему нравится у нас бывать – все-таки компания. Я и детей кормлю его картошкой. Намного лучше, чем вся эта обработанная еда в супермаркетах.

– Верно. – У меня уже текут слюнки при мысли о горячей картофелине с хрустящей корочкой и мягкой, воздушной мякотью внутри.

– С маслом и сыром?

– Идеально!

– Но никому не говорите. Это только для своих, – просит она с очаровательной улыбкой. – Я запекаю несколько порций в духовке и приношу их с собой, провожу через кассу как фирменное блюдо дня. Сын Бети ничего не знает. Порой людям хочется чего-то домашнего. И если это поможет сохранить кафе и мою работу, это беспроигрышный вариант.

– Отличная идея, – отвечаю я, – и папе деньги пригодятся. Сейчас любая мелочь на счету. – Я вновь думаю об Оуэне и о том, как он справляется без работы.

Дверь открывается, впуская порыв свежего воздуха.

– Привет, Мэй, – здоровается женщина, быстро закрывая за собой дверь.

– Привет, Эви! Тебе как обычно? – спрашивает Мэй из-за прилавка.

– Ага. С тунцом.

– О, вы тоже знаете про печеную картошку, – заключаю я, узнав ее имя. Это медсестра из поликлиники, которая звонила нам домой и которая