Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

мясом сдирая ублюдка с Арины. Он перекатывается, пытаясь вскочить на ноги, но я со всей дури впечатываю подошву сапога ему прямо в лицо. Кровь брызжет из его расквашенного носа алым веером, и я всем весом обрушиваюсь на него сверху.

К чёрту магию. К чёрту карты. Я хочу собственными пальцами чувствовать, как хрустят под ударами его кости. Хочу ощущать, как горячая кровь хлещет мне в лицо, пока я стираю его в фарш, точно то дикое зверьё, в которое он превратил нас с сестрой.

— Думаешь… ты можешь меня убить? — сквозь хриплый хохот сипит он, слизывая кровь с разорванных губ. — Я — сама Смерть.

— А я сильнее смерти. Я — сама судьба. — Десятка Жезлов каменной плитой обрушивается на него сверху, пока я вдавливаю его плечи коленями в камни. Багрово-огненный ореол Десятки выхватывает нас из темноты, когда я начинаю методично вбивать кулаки в его лицо — снова, и снова, и снова. Каждый мой удар — за сестру. За каждый проклятый день, когда она была брошена одна на растерзание его изощрённым пыткам. Он силится полоснуть меня ногтями по коже, и я даже не уворачиваюсь. Моё тело больше ничего не значит.

— Клара! — Арина перехватывает мою руку в тот миг, когда я заношу кулак для очередного сокрушительного удара. Её глаза дикие, безумные, полыхающие огнём. — Он мой. А тебе нужно спасать всё остальное.

И только тогда я замечаю, как дрожит и мерцает ткань магии в противоположном конце пещеры. Каэлис и Нэйтор бьются насмерть, клинок в клинок. Даже против перевёрнутой магии Каэлиса король держится уверенно и хладнокровно отбивает каждый натиск. Нэйтору вовсе не обязательно побеждать в этом поединке — ему достаточно лишь выиграть время. Ведь король уже успел вогнать в пазы почти все карты Старших Арканов.

— Сдохни наконец, Каэлис Ревисан, — хрипит Равин, и в его сиплом клекоте звучит скорее отчаянная мольба, когда он косится в сторону отца и брата. Я опускаю взгляд и вижу, как образ Смерти тает в воздухе.

Я отступаю от изломанного, покрытого синяками тела Равина, пока Арина призывает короткий меч.

Она не произносит ни слова, не упивается триумфом. Единственные звуки, что долетают до меня, — чавкающий скрежет стали, вонзающейся в его грудную клетку, и булькающий горловой хрип захлебнувшегося кровью ублюдка. Тишина. А затем — едва слышный смешок, тонкий, безумный, сорвавшийся с её губ.

В следующую секунду моё внимание уже приковано к Нэйтору — как раз вовремя, чтобы различить призрачный остов исполинского скелета. Вот только нависает он вовсе не над королем. Он возвышается над Каэлисом.

— Нет! — истошно кричу я. Пальцы лихорадочно выбрасывают одну карту за другой — все, какие только всплывают в памяти. Я даже не смотрю, что пускаю в ход. Это больше не имеет значения.

За долю секунды перед моим взором проносится всё, чем мы могли бы обладать. Всё, чем мы могли бы стать. И всё это теперь висит на волоске — прямо на зазубренном лезвии косы, занесённой скелетом.

Я срываюсь на бег, выжимая из себя всю скорость, на какую способна.

Но коса со свистом рассекает тело Каэлиса насквозь.

Он падает замертво.

Подошвы с грохотом впечатываются в каменные плиты, и я на коленях врезаюсь в пол подле него. Каждую клеточку моего тела разрывает чудовищной судорогой боли — точно удар пришёлся прямо в меня. Я вцепляюсь обеими руками в его камзол и яростно трясу его. Срывая связки, воплю: — Очнись! Очнись же!

В точности как Грегор — он лежит пугающе неподвижно. Слёзы омывают щёки, горячими каплями окропляя мои ладони и его грудь. Всё вокруг утекает сквозь пальцы, рушится в прах. Только не он… только не снова…

— Не смей бросать меня! Ты был моей опорой. Моей незыблемой скалой. Моим всем!

Внезапно — резкий, судорожный вдох. Глаза Каэлиса распахиваются в исступлении; зрачки затоплены тем самым фиолетовым огнём, что испепелил путы Каэля, и его грудь вздымается в отчаянной попытке вдохнуть. — Ка… — Я даже не способна сложить буквы в осмысленное слово. Взгляд испуганно мечется к Суду. Тот и пальцем не пошевелил.

— Клара?.. — еле слышно шепчет Каэлис.

— Клара! — в ужасе вопит Арина.

— Какая мощь… — едва слышно роняет Нэйтор, глядя на нас сверху вниз с леденящим торжеством. — Впрочем, неважно. Сын мой, скоро всё завершится. Я спасу тебя. И наш мир. — Король приковывает к себе наши остекленевшие взгляды, вонзая в последний свободный паз финального золотого Старшего.

Энергия двадцати карт сливается в единый утробный гул. Волна золотого сияния вздымается стеной, и нас с чудовищной силой швыряет назад. Пещера озаряется слепящим светом, стягивающимся к каменной фигуре, что выжидающе держит в руках сферу мира.

Я не раздумываю — тело действует само. Я швыряю Короля Мечей, высвобождая вой ураганного смерча такой мощи, что в ушах мгновенно лопаются барабанные перепонки. Золотые карты намертво впаяны в алтарь, словно навек срослись с монолитом. Но карту-сосуд, которую Нэйтор уже заносил над ними, вихрь с мясом вырывает прямо из его когтей.

Мы все как один вскидываем глаза на сосуд, трепещущий на ветру. Бросаемся следом, пытаясь перехватить его траекторию. Воздух разрывают встречные вспышки магии и яростные удары.

Карта планирует вниз.

Мы совершаем отчаянный рывок.

Каэлис исторгает крик, полный муки, обрушивая лавину фиолетового пламени и непроглядных теней, чтобы отрезать и связать отца. Арина бросается к Суду, но тот продолжает стоять неподвижно, застыв каменным изваянием. Очевидно, особой сыновней любви к венценосному родителю Суд не питает.

И до карты добираюсь я. Мои пальцы смыкаются на сосуде, и я вздымаю его навстречу подавшейся вперёд статуе.

Сила, непостижимая для смертного разума, золотыми жгутами вырывается из каменного монолита и с такой чудовищной мощью врезается в зажатую в руке карту, что мои пальцы едва не выламывает назад. Я с надрывом удерживаю этот нечеловеческий натиск, вобравший в себя всё счастье и каждую утрату этого мира. Всю надежду и бесконечную скорбь. Они сливаются воедино, обрушиваясь на меня. Прорастая внутри меня.

— Давай, Клара! — кричит Каэлис, но его голос доносится глухо и смазанно, будто он зовёт меня сквозь бесконечный тоннель в складках самой ткани мироздания.

Я зажмуриваюсь, судорожно втягиваю в лёгкие воздух и произношу желание. Поспешное. Сырое. Отчаянное. Но это единственное, что успевает вспыхнуть в расколотом разуме за эти крохи времени.

«Прости меня, Каэлис, что я так и не успела рассказать тебе, чего хотела попросить», — проносится мысль.

Арина предостерегла меня о надвигающейся катастрофе, если мы продолжим следовать прежней дорогой. И я отступаю от того желания,