Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

Мою фальшивую личину вскрыли, а значит, путь в академию под именем Софи Вейлгар закрыт навсегда.

В этом мире осталось лишь одно место, где я могу почувствовать себя в безопасности. Единственное место, что устояло перед хаосом и пока не обратилось в прах. Место, ставшее для меня убежищем с первой же секунды, когда мне позволили переступить его порог. Зажмурившись, я судорожно втягиваю морозный воздух.

Дом.

— Каэлис, умоляю… — шепчу я в холод ночи, сама толком не понимая, о чём прошу. Мой принц. Моя судьба.

Что-то внутри подсказывает мне с абсолютной ясностью: если я сумею добраться до его покоев, они укроют меня так же надёжно, как и всегда. И я заставляю себя идти вперёд, держась узких щелей переулков и троп под нависающими скальными карнизами. Блюстители всё ещё прочёсывают кварталы — их отдалённый лай эхом доносится издалека. Но те редкие патрули, что рискуют сунуться сюда, мгновенно натыкаются на глухое сопротивление местных. Помои из вёдер «случайно» выплёскиваются им прямо на головы под фальшивые, небрежные извинения. Местные бродяги нарочито медленно шаркают поперёк дороги, задерживая стражу. Плевать, кто я такая и что натворила, — ни одна живая душа в Гнилой Лощине не станет помогать псам короны.

Вскоре каменные мостовые сменяются голой породой и высохшей зимней травой. Я уже почти у старого могильного склепа на заброшенном погосте, где скрыт тайный лаз в академию.

Приближаясь, я лихорадочно взвешиваю варианты. Даже этот путь теперь под угрозой. Мне остаётся либо идти по открытому мосту у всех на виду, либо рискнуть и сунуться в тоннель. Но прежде чем я успеваю сделать выбор, из тени надгробий склепа навстречу мне выступает фигура в капюшоне.

Я медленно приближаюсь, опустив ладонь на колоду и отчаянно надеясь, что это Каэлис. Но ещё до того, как он вскидывает подбородок и тени соскальзывают с его лица, я уже знаю: это не он.

— Равин.

— Придержи свою магию и оставь карты на месте. Мы оба прекрасно понимаем: ни один из нас не одолеет другого, не сровняв с землёй половину города.

— Раз так, почему бы тебе самому не убрать свои карты, чтобы мы спокойно разошлись? — Я не двигаюсь ни на миллиметр. Он тоже замер неподвижным изваянием. — Я так и думала.

— Сдавайся. Ты проиграла. Сосуд у меня. Золотые карты у меня. — От этих слов меня словно обухом бьют по голове. Перед глазами вспыхивает картина разгромленных покоев Каэлиса. Неужели он нашёл тайник? Неужели они действительно в его руках?

— Ты лжёшь, — бросаю я, пытаясь прощупать его почву.

— Мечтай об этом дальше, — он даже не шелохнется.

— Ты просто жалкий ублюдок, который судорожно цепляется за единственную иллюзию, способную сделать тебя настоящим.

Равин оскаливается, издавая утробный рык. Но тут же натягивает привычную маску лощёного хладнокровия. Сегодня в нём сквозит нечто безумное, почти дикое. Отчаянная горячка делает его движения резкими, ломаными, неестественными — словно у марионетки, которой оборвали половину нитей. При грамотном расчёте это можно обратить против него. Но он ни разу не дёрнулся к карманам. Если бы золотые карты были при нём, он инстинктивно прикрывал бы их рукой.

— Позволь мне сотворить желание, и я сохраню тебе жизнь. Если тебе так нестерпимо приспичило спать с принцем, я с превеликим удовольствием предложу тебе свой член. Если жаждешь короны — я возложу её на твою голову в моём новом мире. В конце концов, я наследный принц, и, к твоему великому счастью, с недавних пор я вдовец.

— Я предпочту сдохнуть в самых чудовищных муках в каждом из мыслимых миров, чем хотя бы на долю секунды помыслить о твоём члене.

— Подумай ещё раз; мой братец — буквально отродье чистого зла. Порок въелся в него настолько глубоко, что сама его кровь проклята. Мой отец пытался сдержать эту заразу, исказив мир своим желанием. Но даже его сил хватило лишь на время. — Глаза Равина горят лихорадочным блеском, и по тому, как яростно звучат его слова, я понимаю: он свято, фанатично верит в собственный бред. — Если ты отдашь Мир Каэлису, на свободу вырвется такое первозданное зло, масштабов которого мы даже вообразить не способны.

— С какой стати мне верить хоть единому твоему слову?

— Потому что ты сама знаешь правду! Ты видела его без маски. Ты знаешь, что он… неправильный. — Равин делает шаг ко мне.

— Единственный, кто здесь глубоко и безнадёжно неправильный, — это ты, — я не спускаю глаз с малейшего движения его тела.

— По-твоему, почему он родился порождением Пустоты?! Почему он способен подчинять себе перевёрнутые карты?!

Я не знаю ответа. Но мне и незачем знать. Я знаю, кто такой Каэлис, каждой клеткой своего естества. Я знаю его саму душу.

— Отдай свою силу и верность мне. — Равин протягивает раскрытую ладонь. — Будь со мной. — Эта горячечная мольба в голосе выдаёт его с головой: у него нет настоящих золотых карт. Должно быть, он раздобыл фальшивки, оставшиеся от короля Нэйтора, и теперь возвращается после бесплодных попыток активировать их у купели Мира.

— Я лучше сдохну.

Он брезгливо кривит рот:

— Что ж, тогда сдохни.

Я едва успеваю среагировать: веер карт срывается в воздух прямо над его раскрытой ладонью. Магия взрывается яростным вихрем ледяного ветра и ревущего огня. Я бросаюсь в сторону, уходя от прямого удара, но над головой уже набухает новая волна колдовства, принимая форму пылающей булавы. Она с грохотом обрушивается на камни, и я лишь чудом успеваю выскользнуть из-под удара. Туз Мечей, Туз Жезлов, а следом Десятка Жезлов в молниеносной последовательности говорят мне сразу о двух вещах.

Во-первых, Равин не собирается сдерживаться. Не то чтобы я рассчитывала на пощаду. Во-вторых, его колода полна под завязку, в отличие от моей. Мои запасы почти на нуле, как и мои физические силы. И сегодня я меньше всего готовилась скрестить клинки именно с Равином. Должно быть, это с самого начала было его ловушкой: натравить на меня Стеллисов и городскую стражу, чтобы загнать, выжать до суха и подкараулить в единственном месте, куда я неминуемо побегу.

С Пятёркой Мечей в руке я перехожу в глухую оборону. Наши клинки со скрежетом сшибаются, высекая снопы искр. Мои предплечья гудят от чудовищной отдачи каждого столкновения — он куда сильнее, чем кажется на вид. И куда отчаяннее. На этот раз живой он меня не выпустит.

Я делаю обманный выпад, пытаясь разорвать дистанцию. Заметив, как взмывает Рыцарь Мечей, я едва успеваю выставить Семёрку Жезлов. Заклятие отражает семь ударов, но следом обрушиваются ещё семь. Я отлетаю назад, спотыкаясь,