Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

которых я ни разу не замечала за почти два года разглядывания этого моста со шпилей академии.

Лиловое сияние проявляет контуры Туза Жезлов прямо с внутренней стороны кладбищенских ворот, и секунду спустя задние ряды преследующего нас легиона Стеллисов обращаются в пепел в стене всепожирающего огня. Шедших впереди едва не сносит с моста, когда камень складывается гармошкой, точно бумага, а контур Туза Монет успевает лишь на миг блеснуть перед нами, прежде чем поверхность скручивается в складки.

Каэлис разворачивается и снова срывается на бег. Стряхнув оцепенение от увиденного, я подбираю отвисшую челюсть и ускоряюсь вровень с ним. Жезлы… затем Монеты… следующие — Мечи. Потайной узор Туза Мечей, вырезанный меж камней моста, порождает яростный шквал, который отбрасывает легион назад, прочь от академии. Туз Кубков — последняя скрытая карта, запечатлённая в кладке. Каэлис активирует её в тот миг, когда мы переступаем порог исполинских дверей, и стена льда вздымается вверх зазубренными, растущими на глазах пиками.

Тяжёлые створки захлопываются перед нами с гулким, зловещим лязгом, и нарастающий лед намертво запечатывает стык.

— Надолго это их не удержит, — шепчет Каэлис.

— Какого… Ты всегда так умел? — Я ошарашенно моргаю. Прежде я не видела подобной магии.

— Это обитель моих предков. Мой замок по праву рождения. — Он ухмыляется и заправляет прядь волос мне за ухо. Это прикосновение такое мягкое, даже нежное, и до безумия неуместное для человека, только что обрушившего первобытный ужас на десятки душ. — Здесь всё ещё сокрыты тайны, способные нас защитить, но вечно они не простоят.

Я понимаю, к чему он клонит, и внутри у меня всё обрывается.

— Забери карты из моих покоев. Инкируй сосуд. Заставь сестру создать её золотую карту.

— Где лежат золотые карты? — Ни о чём другом я спросить не способна: горло перехватило узлом, который не сглотнуть. Я не готова. Она не готова. Но мы никогда и не будем готовы. Порой приходится идти навстречу тому, что пугает до оцепенения, ещё до того, как появится уверенность, что мы способны это пережить.

— Я спрятал их под присмотром второго по ценности сокровища в моей жизни. — То, с каким обожанием он смотрит на меня, не оставляет сомнений: главное его сокровище — это я.

— Твоих… корон? — предполагаю я.

Он коротко смеётся и качает головой: — Присс, разумеется. Проверь под её излюбленным местом. — Почему его слепая привязанность к кошке вдруг кажется мне одной из самых привлекательных его черт? — Ступай, Клара. Я задержу их настолько, насколько смогу, и запечатаю школу.

Я хватаю его за руку: — Каэлис, в одиночку тебе их не сдержать.

— Позволь мне показать им, почему они боятся меня до дрожи в костях. — Он печально улыбается, а я замираю, не в силах отвести взгляд. Я смотрю на сияющую тьму, которую он источает, — черноту столь чистую, что она могла бы поглотить меня целиком. И всё же… искрящуюся. Вспыхивающую тысячами крошечных фиолетовых звёзд магии настолько дикой и первозданной, что от неё захватывает дух с той же силой, с какой она вселяет леденящий страх.

Я обеими ладонями притягиваю его лицо к себе и запечатлеваю на его губах крепкий поцелуй.

Он прижимается лбом к моему лбу, прерывисто, содрогаясь, втягивает воздух. Мы крадём у судьбы одну последнюю секунду. Даже когда по ту сторону дверей уже начинает рокотать разбуженная магия. Даже когда академия просыпается в хаосе и панике.

Каэлис отстраняется: — Иди. — Он поворачивается к дверям и упирается в них ладонями.

Я чувствую хищный всплеск его магии, но не остаюсь смотреть, что он сделает. Вместо этого я срываюсь с места и несусь по коридорам вглубь, к самому скальному основанию академии и подножию горы. Туда, к комнатам, где разместили Хранителей Мира.

Они все на ногах, взбудораженно переговариваются между собой, когда я врываюсь в двери.

— Они всё знают. Они здесь, — задыхаясь, выпаливаю я. — Раскрыли мою личину. Равин ведёт Стеллисов на штурм академии — они уже под дверями.

— Что? — Вадуин делает шаг вперёд. Какое счастье, что по ночам он обычно спускается сюда, а не сидит у себя в крыле преподавателей.

Я вываливаю всё, что произошло. Когда я умолкаю, я жду от них ненависти — жду, что у них появится ещё один повод меня презирать. Но вместо этого встречаю абсолютную, несокрушимую решимость. Каждое лицо перед глазами — точно каменное изваяние кого-то из прежних Хранителей Мира, твёрдое и непоколебимое, как скала самой Каменной Цитадели.

Вадуин делает шаг, затем ещё один. Он кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо, и по какой-то причине я вздрагиваю. В выражении его лица по-прежнему есть нечто такое, от чего мороз дерёт по коже. — Делай то, что должно. Мы поможем сдержать их натиск. Но не забудь о нас, когда будешь загадывать своё желание. Сотвори мир, который ты обещала: единый для всех.

Я киваю, понимая, какую жертву он приносит: отказывается от единственного, чего жаждал по-настоящему, — увидеть свершение желания своими глазами. — Клянусь. На этот раз эта сила будет принадлежать нам.

— Мы узнаем, если ты распорядишься желанием дурно. Мы ведь всё вспомним. — Он едва заметно усмехается и протягивает мне чистую карту. По плотности бумаги я сразу узнаю её: это та самая карта, что нужна для инкерства сосуда, и я бережно прячу её в карман. Затем он обращается к остальным: — Это наш последний рубеж. Наш шанс доказать Нэйтору, что он не уничтожит нас без боя.

— В классах для гаданий есть запасные колоды — каждый ученик снабжён полной для чтения. Вооружитесь, — добавляю я для тех, кто не в курсе.

Вадуин с коротким кивком вкладывает колоду мне в ладонь.

— Она тебе нужнее, — возражаю я.

— Как ты сама верно заметила, я без труда найду себе ещё. А ты выглядишь так, будто тебе она сейчас куда нужнее.

Мои пальцы стискивают карты, и я вгоняю колоду в набедренную кобуру. — Спасибо.

Они уходят, и в комнате остаёмся только мы с Ариной. Она застыла в дверном проёме. Ни тени колебаний в осанке, ни следа дрожащей неуверенности.

Лишь чистая, несгибаемая воля.

Я тяжело сглатываю, чувствуя, как вина уже готова захлестнуть меня с головой. Слишком рано. Она всё ещё слишком хрупкая. Но затем я моргаю, и передо мной больше нет той девочки, которую я изо всех сил пыталась вырастить на улицах. Нет сломленной девушки, растоптанной и выброшенной Равином. Передо мной Арина — стихия, сила природы. Непокорная, прекрасная. Готовая спалить этот мир дотла.

— Ты готова? — Я знаю ответ ещё до того, как срывается вопрос.