Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

— Мы не позволим этому случиться. Не дадим им ничего заполучить, — сказала Фейра, крючком пальца отцепив Никса от одной груди, прежде чем переложить к другой. Тёмноволосый младенец с закрытыми глазами едва заметил или озаботился этим — лишь бы кормление и тёплая близость матери не прерывались. — Мы узнаем, что они ищут, и опередим их.

Верховная Правительница Аза взглянула на него, передавая всё, что ему нужно было знать: именно его пошлют выяснить, за чем охотятся враги. Именно так, как он и планировал.

Никто не любит слышать «я же говорил», Аз, сказала Верховная Правительница в его разуме, с лёгкой улыбкой на красивом лице.

Я ничего не собирался говорить, ответил он, стараясь сохранить нейтральное выражение. Фейра всегда умела заставить его улыбнуться — он иногда задавался вопросом, знает ли она, как это редко. Как много это для него значит.

— Это серьёзная задача, — предостерегла Фейру Амрен. — В мире полно Сотворенных вещей — известных и забытых. Было бы пустой тратой сил пытаться найти их все раньше врагов. И есть такие, которые лучше оставить забытыми.

— У нас может не быть такой роскоши, — сказала Фейра. — Сотворенные вещи пробуждаются — хотим мы того или нет. И растущая сила Кощея — вероятная причина этого.

Амрен глубоко нахмурилась. Если кто и мог это подтвердить, то она. Наконец она сказала:

— Кощей — владыка смерти. Если Сотворенные вещи пробуждаются в ответ на его беспокойство, то я бы очень обеспокоилась, какого рода сила в них заключена. Подобное тянется к подобному.

Слова повисли тёмным облаком. Аз подавил дрожь ужаса при этой мысли.

Но Кассиан, полируя рубиновый сифон тыльной стороной рукава куртки, сказал:

— Тогда тем важнее найти то, за чем охотятся враги, раньше них.

— Это может быть приманка, чтобы нас отвлечь, — сказал Рис, проведя рукой по вороново-тёмным волосам. — Или даже блеф.

— Это не блеф, — наконец сказал Азриэль. Обычно он предпочитал наблюдать из теней и вмешиваться только когда абсолютно необходимо. Ему всегда было так комфортнее. Люди больше раскрывались, когда говорили свободно — когда забывали о его присутствии. Он напрягся от дискомфорта, когда все взгляды устремились на него. — Принц Валлахана завтра снова отправляется на поиски. Я слышал, как он ныл матери о том, что был в той группе на горе Роторн несколько дней назад.

— Но что именно он ищет? — бросила вызов Амрен. — Ты слышал конкретику?

— Нет, — признал Азриэль, плотнее сложив крылья. Его не смущали вопросы — даже от Амрен, которая могла выбить из колеи самого закалённого воина, — но выступать, говорить… пять столетий спустя он всё ещё чувствовал, что это против его природы. Он заставил себя. — Но это было в контексте разговора о Сокровищнице ужаса и поисках собственной Сотворенной вещи.

— Ты не пойдёшь за принцем, — сказал Рис с холодной властью. Фейра удивлённо приподняла бровь на этот приказ — в полном противоречии тому, что она молчаливо намекнула Азу мгновение назад. Сидя на кушетке напротив Фейры, всё ещё в парадном облачении и с чёрной короной, Рис был в точности тем Верховным Правителем Двора Ночи, которого боялся мир.

Фейра, как уже заметил Аз, сняла корону и положила на боковой столик — словно всё ещё не до конца к ней привыкла. Или, может, хотела забыть о ней, с сыном на руках.

— Чёрта с два не пойду, — сказал Аз. — Нам нужно знать, что ищет принц, особенно если Валлахан считает, что это может противостоять Сокровищнице ужаса.

Рис покачал головой.

— Принц Валлахана, каким бы напыщенным и опрометчивым ни казался, знает нас достаточно хорошо, чтобы предвидеть, что ты или один из твоих призраков последуете за ним. — Он добавил, прежде чем Аз успел возразить: — Возможно также, что Раск и Монтесере тоже мчатся на поиски этой вещи. Принц Валлахана может даже не первым до него добраться. Ты не можешь быть в трёх местах одновременно. И напомню: у Монтесере есть собственные шпионы, чтобы выслеживать тебя. Монтесерийские ветроволки — не шутка.

Аз не смог сдержать ответный трепет в сифоне, готовившем силу против врага, к счастью, за сотни миль. Но он отогнал воспоминание о нескольких днях назад, о воях на вершине Роторна, которые до сих пор леденили кровь, и сказал:

— Тогда я пошлю Серридвен и Нуалу в те территории, где меня не будет. Мои полупризрачные шпионы вполне на это способны.

— Это возможно, — сказал Рис, скрестив ноги. Огонь отражался от тонкой тёмной кожи его сапог. — Но факт остаётся фактом: если любая из трёх территорий найдёт то, что все они ищут, мы всё равно не сможем противостоять их объединённой силе — плюс любым независимым фейри, которые к ним присоединятся, — когда они двинутся в человеческие земли. Даже если они не найдут эту вещь, мы не сможем им противостоять. Стоит ли тогда распылять силы в погоне за ним?

Лицо Фейры теперь, казалось, склонялось к размышлениям над доводами её мэйта. Она сейчас склоняется к согласию с ним, прошептали тени, незаметно подобравшись ближе.

Амрен спросила Мор:

— А ублюдки из Раска сегодня так и не соизволили явиться? Ни одного посланника?

Мор мрачно кивнула.

Они ожидали, что Раск, скорее всего, не явится — Аз даже утверждал, что из-за этого ехать вообще не стоит. Но и Фейра, и Рис настояли. Мы обязаны всем жизням, которые будут потеряны в этой войне, попытаться найти мирное решение, сказала Фейра.

Какая-то часть Аза испытала стыд, осознав, что он даже не подумал об этом.

Но именно поэтому Фейре было суждено стать Верховной Правительницей — почему именно она и Рис лучше всего принимают решения. Азриэль лишь обагрял кровью себя и других, чтобы их видение мира стало достижимым. Он будет делать это до самого горького конца. Даже если от его души ничего не останется задолго до этого.

Не то чтобы от неё и так много осталось. Возможно, её никогда и не было особенно много. Может, именно поэтому тени нашли его. Почувствовали какую-то зияющую пустоту, врождённый недостаток — и свили в нём гнездо. Его бы не удивило, узнай он, что родился вовсе без души.

Мор мрачно добавила:

— Не будем забывать, что Кощей — пробуждаются Сотворенные предметы или нет — тоже дёргает за ниточки всех этих территорий. Я никогда не могла получить доказательств, находясь при их дворах, но я это чувствую. — С её замечательным даром чуять правду она улавливала многое из недосказанного.

В комнате снова воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь