Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

с собой — а потом подарила Несте, из всех людей, — был Гвидионом, только что вернувшимся в этот мир после пятнадцати тысяч лет в мире Брайс. Гвидион, легендарный магический клинок Фионна, последнего Верховного Короля Притиана. А позже — Тейи, его вероломной королевы.

И последний: Говорящий правду, брат Гвидиона. Из того же тёмного металла, из того же упавшего метеорита. Иридий, утверждала Брайс. Неудивительно, что Говорящий правду рванулся присоединиться к Гвидиону после пятнадцати тысяч лет разлуки. Но это не уменьшило предательства, когда он оставил его.

Аз невольно взглянул вниз — туда, где тёмная рукоять Говорящего правду, казалось, пожирала свет комнаты.

Даже после того, как клинок вернули ему — когда Брайс чудом принесла его обратно после кражи, — жжение этого предательства не угасло. Амрен и Рис сочли мудрым, чтобы Аз оставил клинок при себе, хотя он едва хотел носить его у бедра. Долгие столетия тот был доволен оставаться с ним, сказали они. Значит, так и будет продолжаться. С возвращением Гвидиона в этот мир кто знает, что может натворить кинжал, особенно без присмотра? Его нельзя было прятать с остальными; нельзя было оставлять на произвол судьбы. Он будет висеть у бедра Азриэля, как всегда, под его пристальным надзором.

У него не было никакого желания даже прикасаться к ножу. И он не прикасался. Не больше, чем было необходимо, чтобы пристегнуть к телу. Аз заставил себя забыть его вес.

— Большинство клинков, — сказала Фейра, всё ещё гладя голову Никса, хотя в её глазах тлели угли злости на Амрен, — это оружие, о котором враги не знают, даже Кощей. Так что мы сохраним это как можно дольше. Пока они останутся у Риса. Мы их не используем.

Он не пропустил долгий взгляд, которым Амрен одарила Риса. И то, как Рис демонстративно не повернулся к миниатюрной женщине. Это не имело отношения к её спору с Фейрой, знал Аз.

Аз много раз обдумывал их разговор прошлого года. Спор о тех мечах и о том, что Рис может с ними сделать. Кем — чем — Рис может стать с ними, если верить Амрен. Верховным Королём всего Притиана. Рис отверг эту идею наотрез.

Остальные кивнули. Неста снова повернулась к окну, возобновив молчание. Валькирия на своём посту.

Неважно, что тени Аза сообщили ему: Неста перестала ходить на утренние тренировки валькирий уже несколько недель назад. Он сам перестал её учить после того, как она отдала Маску Брайс. Он не хотел её видеть после этого. Другие жрицы и Эмери, которые тренировались с Нестой, не имели отношения к её выбору, но он перестал учить и их тоже.

Никто не спросил, почему он перестал ходить на тренировки. Даже Кассиан.

— Отдохните сегодня ночью — все. Дайте раздражительности и тревогам улечься, — объявила Амрен. Затем обратилась к Азу, который мгновенно напрягся, не в силах сдержаться, — ничуть не лучше того напуганного щенка, каким когда-то был. — Отправь своих призраков в Монтесере и Раск. Внедри их. — Она кивнула Мор, Азриэля забыли, словно утреннюю росу под солнцем. — Ты можешь подождать день-два после праздника Наречения. Не кажись слишком жаждущей рвануть в Валлахан. — Мор кивнула в ответ, но Амрен уже смотрела на Риса — демонстративно не на Фейру, которая тоже успешно избегала взгляда Амрен. — Наслаждайтесь Днём Наречения сына. После этого… — Она тяжело вздохнула, и Аз приготовился. Когда она заговорила снова, горячий гнев в серебряных глазах остыл. — После этого, — сказала Амрен, — мы будем действовать по плану. — По плану Верховной Правительницы, ей незачем было добавлять.

Поражение и жалость в её голосе были пугающими. Аз никогда раньше не слышал, чтобы Амрен говорила так — даже когда они сражались против Хайберна.

И ещё более пугающим был тот факт, что никто из них даже не попытался её одёрнуть.

ГЛАВА 4

Кассиан

— Неста.

Остальные остались в кабинете, но Кассиан видел, как Неста почти без слов вышла. И, как влюблённый идиот, он последовал за ней.

Она остановилась, уже на полпути к парадному входу дома. Он позволил себе те секунды, что понадобились, чтобы сократить расстояние, и разглядел её так, как раньше не решался.

Иллирийская кожа сидела на ней свободнее, чем месяц назад. Глаза казались холоднее.

Это не было сюрпризом. Её глаза были холодными с того дня, как Брайс Куинлан вернулась в свой мир. Он знал почему. Это он вложил в них этот холод.

— Что? — потребовала она вместо приветствия.

— Ты не остаёшься на обед?

Она приподняла бровь, словно говоря: И ради этого ты за мной бежал? Но ответила:

— Я не голодна. И не хочу смотреть второй раунд Фейры с Амрен.

— Ладно. — Слова застряли у него в горле. Он не понимал, как может стоять здесь, изнывая от желания коснуться её, уткнуться лицом в шею и вдохнуть её запах, — и одновременно хотеть просто… наорать на неё.

О чём ты, чёрт возьми, думала? Как могла быть такой безрассудной? Как могла отдать этой незнакомке Маску и ни с кем из нас даже не поговорить? Ты хоть представляешь, что могло случиться?

Он хотел бы снова ей доверять, но не мог. Пока нет. Это осталось недосказанным, когда они обсуждали, где спрятать Сокровищницу ужаса и оружие. Они останутся у Риса, пока Неста не докажет, что ей можно доверять.

От одной этой мысли Кассиану становилось тошно. Как и от вопроса, сможет ли она когда-нибудь это сделать.

Неста приподняла обе брови.

— Что-то ещё?

Он тяжело сглотнул и сказал прямо:

— Я не знаю, что с тобой делать.

Её рот сжался. Это было неправильно сказано.

— Ты ничего со мной не делаешь. Ты мой мэйт, а не надсмотрщик. Хотя Рис, похоже, думает иначе.

Он стиснул челюсть так сильно, что она заболела; красные сифоны на тыльной стороне рук сверкнули.

— Я не это имел в виду. Делай что хочешь, чёрт возьми, — сожги всё дотла, если тебе от этого легче…

— Продолжай говорить со мной в таком тоне — и сожгу.

Он провёл обеими руками по волосам.

— Эта штука, — сказал он, жестом указывая между ними на связь, на её растрёпанные нити в эти дни, — была не только моим делом, понимаешь. Ты не какая-то жертва, на которую мы все набросились…

В её глазах вспыхнул серебряный огонь. Как всегда, вид этой силы затронул что-то глубоко в его душе, призывая. Его сифоны вспыхнули в ответ.

— Ты прав. Я не жертва, — прошипела она. — И я не вижу, чтобы кто-то из вас на меня набрасывался.