Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

Он вышел на газон, тихий, как смерть, и увидел её: рыжеволосую женщину, от которой пахло и фейри, и человеком, в странной одежде и кричаще-розовых туфлях, покрытых кровью, которая пахла не её собственной — женской кровью, которая не была ни человеческой, ни фейри, ни какой-либо твари из этого мира.

Незнакомку звали Брайс Куинлан.

Она переместилась на газон — и всё же нет. Она упала со звёзд. Упала со скалы, упала из моря…

Его тени бормотали, пытаясь облечь в слова то, что разгадывали с каждым её прерывистым, дрожащим вздохом.

Затем Говорящий правду загудел. Запел. И в тот момент, когда он подкрался к стоящей на коленях женщине и приставил клинок к её золотистой шее… он заметил огромный чёрный меч.

Говорящий правду рванулся в руке, и только решительная хватка удержала нож. А затем железная воля заставила его следовать протоколу, вбитому в саму кровь. Надеть на потенциального врага повязку на глаза, не дать понять, куда её ведут и кто рядом. Лететь в нескольких разных направлениях, чтобы ещё сильнее дезориентировать и напугать.

Не то чтобы Брайс нуждалась в дополнительных потрясениях. Она тряслась у него на руках. Рыдала, хотя слёз не было. Она была пропитана чужой кровью, словно искупалась в ней.

Но в ней не было ненависти, не было торжества жестокого воина. Только страх, отчаяние, боль, ужас и глубокая, сокрушительная скорбь.

В те первые мгновения он был так глупо жалостлив, что принёс её в городской дом, а не в ближайшую камеру или в Высеченный Город. Нет, это пришло позже.

Это входило в число самых безрассудных и идиотских решений, которые он когда-либо принимал. Никто не сказал этого вслух, но Азриэль знал — и никогда не забудет. Он принёс чужака из другого мира в самое сердце своего родного города, среди семей и детей.

После этого произошло так много. Так много — и так быстро.

Судя по тишине в комнате сейчас, остальные тоже это вспоминали. Мать знала: все они всё ещё переваривали то, что случилось, и то, что узнали.

Аз просто сделал то, что обычно хорошо ему служило: зарыл это глубоко и пошёл дальше. Даже если до сих пор не вынимал Говорящего правду. Ненавидел даже пристёгивать его к телу. Может, повезёт, и однажды острый ветер сорвёт не только крылья, но и этот проклятый клинок. Избавит от необходимости набраться храбрости и выбросить его в ближайшую помойку, где тому и место.

Неста продолжала смотреть в окно, когда сказала ни обращаясь к кому-то конкретно:

— Мне вообще ещё разрешено приближаться к Сокровищнице ужаса?

Азриэль, возможно, и сожалел, что привёл Брайс Куинлан в городской дом, но хотя бы сохранил здоровую настороженность к ней. Неста, с другой стороны… Неста в итоге, по-наивному, доверилась этой женщине. И тем самым едва не уничтожила их всех.

Лицо Кассиана оставалось твёрдым, как сталь.

— Валлахан и Монтесере не знают, что тебе запрещено владеть Сокровищницей ужаса, — напомнила ей Амрен.

На мгновение Аз пожалел, что тени не остались достаточно близко, чтобы уловить нюансы резкого тона Амрен.

Но даже если бы и остались, он, возможно, не рискнул бы их спрашивать. Не с Амрен.

— А если Валлахан и Монтесере когда-нибудь узнают, что случилось с Брайс Куинлан, они немедленно пойдут на нас походом, — сказала Мор, карие глаза которой были почти золотыми, пока она смотрела на потрескивающий огонь. — Ты отдала Маску Брайс, чтобы та унесла её в другой мир, Неста. Она, возможно, убедила тебя, что ей нужно это, чтобы выиграть свою войну, но это вполне может разжечь новую здесь, если другие узнают.

— Она её вернула, — возразила Неста, всё ещё не отворачиваясь от окна.

— Да, — ледяным тоном сказал Рис, — и теперь у наших врагов есть полное право забрать Сокровищницу ужаса силой, чтобы «защитить» этот мир от наших благих намерений.

Хотя сокрушительная сила Несты была урезана — отдана, чтобы ребёнок в этой комнате мог жить, — осталось достаточно, чтобы она могла повелевать Сокровищницей ужаса. Чтобы делать её угрозой. Чтобы позволять ей делать вещи по своей воле.

Было ли для Несты облегчением потерять часть этой чудовищной силы — так же, как было бы для него? Она не давала этого понять, даже до того, как Брайс Куинлан приземлилась на передний газон.

Напряжение натянулось в комнате. Аз скорее почувствовал, чем увидел, как тени дрогнули, жаждая проскользнуть между друзьями призрачным ветром и доложить о каждом движении, нарисовать ему портрет того, что все чувствуют. Стоять, приказал он им.

Тени снова сползли к полу у дверей. Он бросил на них уничтожающий взгляд.

— Дело не в этом, — начал Кассиан, и Аз не пропустил боль в глазах брата. Даже Кассиан злился на Несту и на то, что она решила сделать — и ещё сильнее страдал от этой новой дистанции между ними всеми. То, что Рис вообще находился в одной комнате с Нестой, было твёрдым шагом вперёд после этих трёх недель, но это не означало, что кто-то из них её простил.

Азриэль — определённо нет.

Брайс Куинлан солгала им и — в нём скрутилась боль — украла Говорящего правду, прежде чем бежать обратно в свой мир. Она потянулась к кинжалу Азриэля, и клинок полетел к ней. Точно так же, как пытался сделать в тот первый миг на газоне.

Дело было не только в том, что Брайс украла Говорящего правду. Говорящий правду бросил его. Брайс позвала его — и, словно верный пёс, клинок метнулся к её руке.

Словно пять столетий с ним ничего не значили. Словно он ничего не значил. С тех пор он не вынимал клинка. Едва мог заставить себя смотреть на него, когда пристёгивал к боку — этот кинжал, который нашёл его настолько недостойным, что сбежал из руки при первой возможности.

И несмотря на всё это, Неста всё равно отдала Брайс Маску, чтобы та использовала её против врагов своего мира. С человеческими родителями Брайс — Эмбер и Рэндаллом — в качестве залога.

Неста передала одно из самых мощных оружий их мира практически незнакомке. А когда Рис — когда все они — потребовали объяснить, почему, Неста просто сказала, что это было правильным поступком.

Не посоветовавшись ни с кем, Неста поставила на кон судьбу их мира.

— Суть в том, — продолжал Кассиан, единственный, кто не смотрел на своего мэйта, — что эти ублюдки на континенте скоро сделают ход — и прежде хотят