Читать книгу - "Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба - Лев Ханин"

подавал ей кофе. Он тоже без особого политеса прислушивался к их разговору, но, видимо, инстинкт джентльмена возобладал в нем.

– Послушайте, ваша тетя Галина искала в Тулузе однофамильцев, думая, что, может быть, это родственники. Точнее, искал Кристиан, он видел, что ей тяжело было адаптироваться к Франции, ей не хватало общения с русскими. И он нашел! По фамилии Аристовы, вовсе не родственники, просто старые русские эмигранты. Второе поколение уже ни бэ ни мэ в русском, и почему-то им захотелось привить русский своим внукам. Они пригласили Галю заниматься с ними и еще присовокупили трех других детишек из какой-то другой семьи. Ведь ваша тетя – учительница русского? Тогда все были рады до небес! Галина разработала свою методику через театральные спектакли, дети привязались к ней. Ездить к ним в Тулузу было не ближний свет, иногда Кристиан ее подвозил, но он часто болел, тогда Аристовы пригласили ее ночевать у них две ночи в неделю, а днем заниматься детьми. Потом почему-то все развалилось. Я даже не знаю почему. У меня есть адрес их бабушки, я вам сейчас дам ее визитку. При входе позвоните в домофон, представьтесь, что из Красного Креста. Назовите мое имя – Франсуа.

Мадам Семелль почему-то снова нервически скривилась, а Лена рассыпалась в благодарностях и бросилась было бежать на электричку до Тулузы. Потому как эта древняя кукушка ходила три раза в день! Сердобольный Франсуа сунул ей в сумку круассан и предупредил, что до электрички ходу полчаса. И вот уже старенькая, почти советская кукушка мчит ее в Тулузу, громыхая на стыках рельсов.

Хорошо, что от центрального вокзала Тулузы надо было пройти, миновав всего две длинные, старинные, чем-то похожие на задворки Невского проспекта улицы, усыпанные маленькими и большими магазинами. Периодически попадались под ноги лежащие на старых одеялах или пальто бомжи, просящие милостыню или находящиеся уже в полной отключке, где в настоящий момент скорее всего тоже пребывает Галя. Но на искомой улице Подснежников, при входе в старинный подъезд, расположенный рядом с тоже старинным, плотно заполненным посетителями кафе, на фронтоне которого было написано «1882», произошла ломка сценария. В подъезде не было никакого домофона. Нужно было набирать неизвестный этому доброхоту Франсуа код, тогда бы дверь подъезда открылась.

Лена была спокойной, терпеливой девушкой и решила ждать у дверей подъезда, пока кто-либо не войдет или не выйдет. Видимо, в подъезде, разрисованном в стиле выцветшего арт-нуво, было мало квартир. Часа через три вошел кто-то именно тогда, когда Лена покупала себе булочку в этом старинном кафе. Еще через три часа к подъезду приблизилась молодая эффектная женщина с внешностью фотомодели, идущая под руку с каким-то пожилым невзрачным кавалером, который проводил ее и быстро смылся. Лена собрала в кулачок весь свой устный французский и с многословными извинениями показала визитку с именем Mme Aristoff. Фотомодель приблизила к ней свои явно украшенные синими линзами глаза и слегка отпрянула.

– Вы русская, что ли? Ладно, не насилуйте себя, – сказала она на бойком русском языке, только ее гласные были слегка укорочены, как у долго живущих во Франции русских. – Вам свезло. Эта мадам Аристоф ни бельмеса по-русски, кроме мата.

Похоже, фотомодель была в великолепном настроении, поэтому охотно заслушала Ленин смущенный рассказ. Но в дом не приглашала. Заморосил горячий дождик, некоторые капли даже не долетали до земли. Фотомодель раскинула зонтик над своей головой и спросила:

– Когда Вам нужно возвратиться в Россию? На какое число билет? Вы точно не хотите остаться здесь навсегда? Ладно, тогда пойдемте в кафе, а то дождь усиливается.

В кафе «1882» фотомодель заказала себе маленький кофе эспрессо, Лене было неудобно заказывать кофе с огромной булкой в форме мишки (символ этого кафе), и она, глотая голодные слюни, цедила кофе мачиато.

– Раньше я тоже была мадам Аристоф. Ваша мадам Аристоф – это моя свекровь. Но после развода мне вернули мою девичью фамилию, естессно. Вам нужна именно моя свекровь или просто где-то прилубониться на время?

– Прилубониться, естессно, – стыдливо потупившись в чашку с кофе, пробормотала Лена.

– Сейчас в моей квартире идет ремонт. Пахнет краской, поэтому я вас не запускаю. Но я вижу, вы типичный ботан и ничего не возьмете. Есть такие. Я пускала неких особ из России, было не приведи господь что. Я бы вас пустила хоть сейчас, но при определенном условии.

Она нервно закурила, ее даже не остановило то, что Лена аллергически закашлялась.

– Аристовы поступили со мной бла-ародно, аристократы хреновы. Сын Аристовой оставил мне с двумя детьми эту квартиру, а баушку упек в дом престарелых. Хотя ей всего-то 60. Но у баушки связи, она их использовала на полную катушку. Дом престарелых – просто отпад. Отдельная большая комната, на берегу моря в Палавасе, это вам не баран чихнул. Общается там со старцами. Всем больше 70, все в нее влюблены. Возможно, выйдет замуж. Ее сын, то есть мой бывший французский муж, оставляет мне ежемесячно на мою золотую карточку некую сумму. Чисто символическую. Мы так договорились. Он гол как сокол, мне и не надо от него, раз он оставил мне квартиру. Здесь ведь это не принято – обеспечивать квартирами девушек с России, я ж говорю, они поступили бла-а-родно. Этот ежемесячный взнос нужен для того, чтобы я знала, что он жив. Каждое пятое число месяца. Задержка уже 10 дней, – тут фотомодель истерически захохотала. – Вы чем-то внушили мне доверие! Я тебе скажу, где он обычно стоит. Нет, это не нищий. Запиши: университет Жан Жорес. Метро так же называется. Рядом с корпусом Г языкового факультета в хорошую погоду лавочка прямо на столике, он то ли продает книги, то ли просто дарит их. Из кофейника наливает кофе в пластмассовые стаканчики и раздает бесплатно. При этом говорит, что западное общество – это фарисейское общество. Мы так с ним и познакомились. Я подошла к нему со своими двумя детьми, они тогда еще были совсем маленькие, и он словно приоткрыл мне основную черту западного общества. Фарисейство. В этом что-то есть.

Она резко достала из шикарной сумочки небольшое фото мужчины с черной шапочкой-бобом на голове. Фото было сделано явно зимой, вокруг лежал снег. Стаканчик с кофе немного закрывал половину его щеки, поэтому внешность угадывалась слабо. Только можно было догадаться, что черты лица тонкие, красивые, бла-а-родные. Лена слегка опешила.

– У меня нет другой фотки, – продолжала фотомодель. – Вернее, там есть, в квартире, но мне надо поскорее тебя отправить на охоту. Он еще может там стоять. Скоро