Читать книгу - "Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба - Лев Ханин"

– Что-то случилось? – нежно спросила Лиза. Умные карие еврейские глаза робко смотрели на него. Вряд ли они ожидали подвоха. Илюша опять ушел в дальние комнаты.

– Да, случилось, – ответил Лесовой. Он уже почувствовал растущий в нем ком садизма и раздражения. – Нам надо расстаться, Лиза. Я видел сегодня детскую площадку в Париже. Дети в песочнице, бонны рядом. Все чин чинарем.

– Не понимаю, как ты оказался в детской песочнице. Может, ты еще и помочился туда, с бодуна?

– Ты не дослушала. Люди могут сходиться, если они выросли в одной песочнице. Чуешь, куда клоню?

– Признаться, нет! – И Лиза начала бесслезно, тихо рыдать. Только плечи ритмично вздрагивали. Почти как в том танце.

– Наша совместная жизнь не вытанцовывается, Лизун. Ты нежная, ласковая. Но мы слишком разные, Лиза. Я погибал вместе с Юлей, при бегстве из Крыма я прошел немыслимые испытания. И потом. Сколько наших погибло. Самое страшное – это та казарма на горе. Бесконечные эпидемии, скученность. Вши. С потолка не просто капает – льет!

– Ты меня бросаешь только потому, что я не отдавалась за деньги грязным туркам… – Лиза решила методично-спокойно перечислить причины, но в ее глазах уже зажегся маниакальный огонь. – Второе, что я не рисковала жизнью в этих казармах, третье – что я девочка из приличной богатой семьи, которая совсем немножко остановилась в Константинополе, почти проездом, на минуточку, застряв там на три года, и мой папочка вас всех выручал, арендовав там у своих турецких родственников столовку для всех вас – голодранцев из Мухосранска, и его родственники-дипломаты передали вашему Троцкому, что Ататюрк, конечно, Ленина уважает, но нельзя, мол-дескать, долго держать вооруженную Красную армию под носом у центральных держав и у Белой России-Директории. Благодетелей ненавидят, в них плюют. В самый неподходящий для них момент. У меня сейчас какое-то непонятное недомогание, я должна лечь в больницу, и сей же час ты меня бросаешь. Забыл, кто тебя вызволял из французских бесплатных больниц, кто вбухал огромные деньги на твое избавление от алкоголизма у лучших психиатров? Забыл, что я тебя возила даже к самому Залманову?

– Не припоминай мне свои заслуги. Все равно я для тебя гой, а ты богоизбранная. Это вы, богоизбранный народ, побросали русских дурачков свергать царя только за то, что он предложил вам сменить ваше иудейское исповедание на православное и тем самым покончить с чертой оседлости.

– Это Ленин ваш побросал. Евреи тут вообще не при делах. Недаром наша Фанни в него стреляла.

– Это была не Фанни Каплан. Ею просто пожертвовали. Организовал все Свердлов. Скажешь, он простой русский паренек? А когда в Кремле белые вскрыли его кабинет после его ликвидации, там было неслабо много золота. Откуда оно? И кто приехал в Россию на немецком бронепоезде доделывать революцию в обмен на сепаратный мир с немцами? Человек, фамилия дедушки которого была Бланк. Это вы-то не при делах? Бедные вы сиротки.

– Я всегда думала, что ты по дедушке тоже еврей.

– В каждом белорусе есть капля еврейской крови. Ну и что. Мы не считаем себя евреями. Это ж только капля. Какие-то случайные связи. И не припоминай мне своих заслуг. Разбежалась. Могу тебе вернуть все деньги, которые ты на меня потратила.

– Не надо. Подавись ими. Тем более знаю, что у тебя их нет и не предвидится. Все пропьешь за милую душу. Если ты не еврей, то сказать тебе, кто ты? Нарциссист. Это человек, полный дьявольского обаяния. Именно дьявольского! На него глупые женщины клюют, как вороны на яркую игрушку. А ему нужно только подтверждение своей ценности. Сначала он превозносит любимую женщину, а потом обесценивает ее. «Жить приучил в самом огне, а бросил в степь заледенелую». Мариночка знала, о чем писала.

– Что же ты, такая умница и девочка из приличной фамилии, клюнула на такое барахло, как я?

– Нарциссы предпочитают ресурсных женщин. Тех, которые могут вас выручить, вызволить, осыпать любовью, деньгами или по крайней мере привезти в Петроград, когда в Бийске под Колчаком ваше дело запахло керосином.

– Ты не зря лекции Фрейда слушала в Вене, Лизавета! Поднабралась. Но Юлю попрошу не трогать. Мы из-за нее расстаемся. Это самая сильная любовь моей жизни. У меня не было никакого расчета с ней.

– Не было? Чтобы у тебя-то не было?! Не смешите мои тапочки.

Лиза могла бы поведать о некоторых наблюдениях ее папы еще по Константинополю, но поняла, что разговор с Лесовым принял уж очень низменный характер, а она не хотела пачкаться в грязи, напротив, она рассчитывала выйти из их поединка смиренно. Пускай Лесовой запомнит ее поверженной на колени, но благородной и достойной девушкой. Она всегда мысленно представляла себя девушкой, несмотря на свои 42 года, девушкой в стиле Тургенева, которого любила. К тому же он наверняка скоро пожалеет, что бросил ее. Ведь с ней можно обсудить самые разные темы, даже еврейский вопрос, с ней можно ругать большевиков и масонов и хвалить Директорию, все это они проделывали с Лесовым, когда его конфетно-букетные ухаживания перемежались со страстным сексом в гостинице «Негреску» на побережье Ниццы. Сначала он был очень открытый, а потом схлопнулся, как подержанный чемодан. Она видела, что он перестал ей доверять. И пусть! Это же именно чемодан без ручки. Она устала его нести. Но сама бы не бросила. Интересно, кто его натолкнул на воспоминания о Юле. Ведь за 9 лет он ни разу о ней не вспомнил. Кто-то пришел и резко напомнил о ней. Словно прочитав ее мысли, Лесовой снова занервничал и неожиданно для Лизы сам стал рассказывать. Она давно отвыкла от таких его откровений.

– Пойми меня, Лизяка. Я сам жалею, что нам придется расстаться. Я не один раз буду вспоминать тебя. И буду вспоминать только хорошее. Хотя было много неприятного, плохого.

– Что плохого я тебе сделала?

– Не перебивай! Я позавчера видел Юлиного брата. Потом тем же вечером ее отца. Я даже ночевал у него. Потом мне показалось, что я видел Юлю в их том дворе. Но нет, это была не она. Мистика, да и только. Меня все это бесконечно взволновало. Их отца я совсем не знал раньше. Он предлагает к нему заезжать. Мне не разрулить эти проблемы.

– Какие конкретно проблемы? Я могу чем-то помочь? – Лиза утерла слезы и с робкой надеждой посмотрела на Лесового.

«Еще один акт благотворительности? Да не вынесу я ее благодеяний», – подумал Лесовой. Ему вконец надоело. Ему захотелось забежать в рюмочную за