Читать книгу - "Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба - Лев Ханин"

class="p1">Потом она вышла замуж за своего русского мужа, родила от него двух дочек, вроде бы ей стало не до театра, но она была человек-огонь, человек-энергия, как она сама себя аттестовала, и когда дочки немного подросли, она вернулась и в школу, и в театр, тот ее последний театр был частным, существующим на деньги какого-то мецената – нового русского. Она участвовала в спектаклях время от времени, чтобы держать форму, главное же для нее была школа.

Дочки отучились тоже в педуниверситете, вообще весь клан Аристовых по женской линии заканчивал педуниверситеты, и Лена, кстати, тоже. Кузины Оля и Уля закончили французское отделение, наверняка с дальним прицелом. Еще совсем молодые, они повыскакивали замуж за французов и укатили на юг Франции. Лена мало зналась с ними (не нарочито! Просто у каждого своя жизнь), но ее удивляло, что они, в отличие от мамы своей, не только не были красотками, но, представьте, были едва ли не уродками. В кого они такие пошли? Русский муж тети Гали был довольно видный мужчина, настоящий полковник, но уже после убытия дочек на постоянку во Францию приключилось в этой семье форменное несчастье, которое и повлекло Галю тоже к заморским каштанам, поближе к дочкам.

В 50 лет она вышла замуж за этого вот французского мужа, которого нашла по Интернету (переписывались на английском), лет на 14 старше себя, он только что вышел на пенсию (был директором школы), в процессе адаптации к новой замужней жизни Галя активно обращала на себя внимание французских поклонников, которые были в восторге от ее моложавой грации.

Мама осуждающе говорила, что не исключались и легкие флирты на стороне, но после каждого демарша с новым кавалером Галя уверяла (в очередной раз), что ее французский муж Кристиан надежен, как скала, в отличие от этих вертопрахов, хотя сам и raleur (ворчун).

Лена после нескольких лет Галиной французской жизни с нашим французским мужем была у них в гостях (единственная из всей семьи). Кристиан был, естественно, неказист, толстоват и некрасиво, болезненно старел, Галя на его фоне смотрелась ничуть не хуже какой-нибудь Мишель Мерсье, он должен был быть счастлив с ней. Но тогда, 14 лет назад, их апартаменты были другие. И вообще, Лена ничего не понимала.

Галя, слегка (но при этом, впрочем, грациозно) пошатываясь, впустила ее в свою крошечную квартирешку-студио (как они уместятся вдвоем? А та квартира была 4‑комнатная), энергично вкатила ее чемодан, указала на кресло-кровать, которое она раскроет на ночь, усадила за журнальный столик и побросала на него живописные салфетки, какое-то фабричное печенье (вроде «Лулу») и стала открывать штопором подарочную бутылку некоего бордо. Лена никогда не пила и, честно, уж очень хотелось кушать, а вовсе не пить. Как она все забыла? Где Кристиан?

Он в те поры сначала угощал Галю французским винцом, вводя, так сказать, ее в курс дела на тему «Что такое французское искусство жить», потом понял, что нравление алкоголя для Гали заходит слишком глубоко, стал отнимать у нее бокалы, но уже было поздно. Галя впадала одновременно в запой, который длился сутками, и в депрессию. Надо было лечиться. Еще влюбленный в нее Кристиан захотел принимать какие-то медицинские меры, но на этой печальной ноте Лена уехала домой в Питер. Потом Галя написала маме, что она взялась за ум и не пьет теперь.

«Я не пью теперь», – это очень расхожая фраза, но мама вроде поверила. Вот сейчас Лене стало кое-что понятно. Невооруженным глазом заметно, что Кристиан теперь ушел от Гали. Что такое развод, он знал и пережил неоднократно: Галя была его четвертой женой. Обстановка в студио была очень скромной, что и говорить. Галя в непривычной для нее сбивчивой манере вдруг стала объяснять, что это за кружок вязания был.

– Это наш Красный Крест. Я там работаю. Волонтером. Это значит без денег. Но кое-какая выгода есть. Во-первых, моральная. Я кому-то нужный человек. Потом, я в коллективе. А то иначе сидела бы, как сыч, в этой келье, пила, курила кальян и теряла бы остатки разума. Одинокому пожилому человеку нужно общество и творчество. Творчество – это вязание для новорожденных сироток! О нем попозже. Мне только не нравится, что из акрилика. Я хотела бы из натуральных ниток, но наша мадам Семелль, ты ее видела, вся в газовой одежде, она любит синтетику. Есть и маленький материальный профит. Раз в месяц приходит грузовик с новой одеждой. Для наших обитателей. Мы всех одеваем и тем не менее у нас остается. Особенно на таких маленьких, как я! Я плачу за каждую шмутку один евро. Они же все огромные, эти беженцы из Африки. Что мужчины, что женщины. Но мужчин во сто крат больше. Представляешь, куча одиноких молодых мужиков. Как это ненормально! Женщине там полный абзац. Замужней или одинокой, без разницы. Они же в лагере живут. Скопом. Мужики отдельно от женщин, а для семейных вообще особые отсеки. И что ты думаешь? Муж отлучается, они могут подкрасться и жену изнасиловать! Я не говорю про одиноких девушек. Те даже специально себя уродуют, чтобы никто не приставал. Так ведь не с лица воду пить. Достанут и уродку.

– А куда смотрит охрана? И второй вопрос. Тетя Галечка, извините за бестактность, но где Кристиан? Вроде у вас другая квартира была, – вставила свои вопросы Лена.

– Много не спрашивай. Про охрану. Ее не хватает! Беженцы все прибывают и прибывают. И многие охранники, не все, тоже добровольцы. Прикинь! Насилие по отношению к женщине – это самое ужасное в этих лагерях. Кристиан… Он теперь в самой Тулузе живет. Мы мирно разошлись. Все равно я люблю своего русского мужа. И ту российскую жизнь. От которой я, как дурочка, бежала. Хотела к дочкам поближе! Но в 68 лет ты уже никому из детей не нужен. А Улька разошлась, ты знаешь? Но на меня вообще не смотрит. Почему-то считает меня виноватой. Обе ругают меня, что заделала их комплексатиками. Просто «Осенняя соната» Бергмана или как там этот фильм про двух дочек и маму-актрису?

Тетя Галя сценическим движением налила себе бордо в бокал и жадно его выпила. Теперь интуиция подсказывала Лене, что нужно, кажется, отслужить некую этикетную службу, а потом удрать. Куда же конкретно? Поразмышляем постфактум. Ведь мама с тетей Галей до нашего французского мужа были не разлей вода. Лена тоже всегда любила Галю, ходила на ее спектакли и на капустники с участием Гали. Да, талант – это стра-аш-но! Так говорили на лекциях