Читать книгу - "Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба - Лев Ханин"

Татьяна Юппи

Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба

История беспощадна к личности.

Более того, она ее просто не замечает.

Николай Бердяев

Художник Лев Ханин

© Татьяна Юппи, 2026

© Издательский дом «BookBox», 2026

Предисловие

Уважаемый читатель!

Не подумай, что автор настроен иронически. Это совсем не так. Книга состоит из двух новелл, посвященных зарождению любовных чувств героинь в переломные моменты мировой истории, когда искренние чувства, казалось бы, должны быть подавлены жестокостью и цинизмом хаотичного, но неумолимого хода истории.

Первая новелла выдержана в стиле исторического фэнтези, живописующего события в России и Франции при исходных данных, констатирующих тот факт, что в Гражданской войне в России победили белые, а не красные.

Вторая новелла реалистична, показывает читателю 2019 год – второй год стихийной активности во Франции так называемых желтых жилетов. Действие происходит в марте – апреле 2019 года, притом что 15 апреля происходит возгорание собора Нотр-Дам.

Первая любовь в первой трети ХХ века

Глава первая

Париж, весна 1934 г.

Дмитрий Юрьевич Лесовой, нервно озираясь по сторонам без особой причины, шел вдоль улицы Дарю в сторону храма Александра Невского. Была прекрасная солнечная погода. Нудные дождики кончились. Утром даже сквозь плотные шторы гостиницы уже лился яркий лазурный поток, поступающий с безоблачного, словно выполосканного в чистой воде парижского неба. Эта воображаемая вода почему-то напомнила ему реку Бию.

«Мозги бы нам всем сейчас таким макаром промыть», – подумал он и еще быстрее зашагал в сторону храма. Собственно, храм не был целью его вчерашнего приезда в Париж. Большевики презирают этот вид опиума для народа. Шел он в некое заведение под названием «Петроград». Там собираются такие же «артисты погорелого театра», как и он сам.

В 18.00 назначены были слушания по обзору ошибок. Их обзор он называл разбором полетов. А в России, наверное, так еще не выражались. У них вроде еще мало самолетов, куда им. Директория, возомнили о себе. Вдруг шедший впереди него господин резко остановился и повернул стопы назад. Он находился далеко от него, но Лесовой сразу понял, что тот направляется непосредственно на него.

– Гоп-стоп, – криво и рассеянно улыбнувшись, негромко произнес нахал. Больной или просто пьяный? Эта русская фраза, вполне идиоматическая, звучала нелепо. Особенно странно, неорганично – на фоне разодетой парижской толпы, разодетой, как всегда весной, безвкусно, дешево и ярко.

«Пристрелит и поминай как звали. Толпа не спасет. Здесь никому ни до кого нет дела, главное – деньги». Он вспотел липким, холодным потом. Но, как бы он ни боялся, весь облик его нечаянного визави настраивал на доверие, даже сочувствие. А вот этого, пожалуй, не надо. Плавали – знаем таких ангелочков. Чем больше в человеке харизмы, тем больше в нем подлости.

Лесовой снова глянул на сумасшедшего. Это был средних лет, около сорока, скажем так, очень красивый, с тонкими чертами удлиненного лица господин, в котором «все изобличало человека из хорошего общества». Где он слышал или читал эту тургеневскую фразу? Оригинально вспоминать классиков за пять минут до собственной смерти. Тип медленно вынул из кармана игрушечный пистолет. Или не игрушечный? Лесовой посетовал, что стал плохо видеть. Может быть, это даже вообще не пистолет. Мог ли он лет …дцать тому назад предвидеть для себя такую собачью смерть, он, смелый тогда и восторженный юнец!

Тип продолжал улыбаться уже совсем неуместной и жалкой улыбкой. Явно шизофреник. Не приученный убивать. Но фазы шизофрении, знаете ли, разные бывают. Может быть, тип находится в самой опасной и кто-то должен быть у него первым.

«Каждый мужчина хочет быть первым в жизни женщины, а каждая женщина хочет быть последней в жизни мужчины». Ох и упрощал проблему буржуазный декадент Оскар Уайльд. Мысли в голове Лесового путались, как в калейдоскопе, уже стала суматошно проходить перед глазами вся его жизнь. Похожих на этого парней он видел в Сибири и в Петрограде и, где можно, стрелял по ним. Убивать, чтобы тебя не убили. Лозунг дня, затянувшегося на два с половиной года, но и не окончившегося даже сейчас. Этот тип так похож на кого-то, уже виденного им. Лесовой потрогал его руку одним указательным пальцем.

– Прикосновение извращенца! – насмешливо произнес субчик и брезгливо отбросил свою руку назад. Пистолет оказался сзади, негодяй умело не подпускал Лесового к себе. – Мы с вами уже виделись в подобной ситуации. В Петрограде в девятьсот забытом году. Только «гоп-стоп» говорили вы, а не я. Вы тогда лишили меня инкрустированного дедушкиного барометра. Дед привез его из Монголии, у него была лавка колониальных товаров. И еще, что самое преступное с вашей стороны, – орден в бархатной коробочке с грамоткой от самого царя. Николая Второго, зверски убиенного впоследствии такими же подонками-большевиками, как и вы.

– Царя я не убивал. Странно вы себя аттестуете. И меня тоже, – стушевался Лесовой, следя за пистолетом. – И не говорил я никогда эту блатную фразу «гоп-стоп».

– Господин товарищ Неханович, это были вы, и однажды я это доказал заинтересованным лицам. Заинтересованным в том, чтобы вас ликвидировать. Но я сказал им «фэ», чем спас вам жизнь. Они вас отпустили в Турцию.

– Какая Турция? – картинно завозмущался Лесовой. – Вы несете бред. И я никакой не Неханович, вы путаете.

– Да, теперь вы Лесовой. Красивая фамилия. Тут все ваши поменяли свои фамилии, заметают следы. Здесь вы все якобы единомышленники, а на самом деле друзья, с которыми и врагов не надо. Скоро вы все передеретесь. Если не уже. Это потом войдет в тома истории для благодарных вам русских потомков. Благодарных вам по гроб жизни. И в этот гроб вы вбили гвоздь!

– Послушайте, вы не тянете на обличителя пороков большевиков! – попытался вклиниться в эти монологи Лесовой. – Еще неизвестно, кем сами были во вторую революцию. Глядишь, окажется, что жгли в топке паровоза белых или подрабатывали в ЧК, водя туда девушек полюбоваться на это дело, как некто Есенин.

– Да, я со своими обличениями не гожусь вам в обличители. Вы сами скоро себя будете кушать не хуже ваших французских предшественников. Вот сейчас вы предложите мне пройти в ваш затрапезный «Петроград». А там и без меня обличителей