Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

признание как дубиной по голове ударило. Она и раньше заподозрила, что сама приложила руку к нестроению в доме. Но она хотела повредить вронской невестке. И чары сработали, но как-то не так. Она хотела отвадить Романа от жены, но удается это только на дневное время.

– Может, это можно как-то… отчитать? – Всеволод первым нарушил молчание и посмотрел на отца Клавдия. – Отчитывают от снобродства?

– Матушка, где у тебя Евангелие? – обратился отец Клавдий к Феофании.

Старая княгиня была грамотна и сама когда-то читала Писание; уже много лет зрение ей этого не позволяло, и читал ей сперва сам Клавдий, а потом приводимый им степенный послушник Харисим. В последние дни в нем отпала нужда: Богдалец оказался грамотным и читал даже складнее послушника, сына боярского. Он и принес на стол тяжелую книгу из ларя в красном углу. Отец Клавдий было взялся, но сморщился – буквы расплывались, оглянулся в поисках Харисима, поглядел на Всеволода:

– Отроче, найди Матфея, четвертую главу.

– Позволь мне, отче, – тихо подсказал Богдалец и живо нашел. – Вот это место надобно?

И прочел гладко и нараспев, как не сумел бы Всеволод:

– «И изыде слух Его по всей Сирии: и приведоша к Нему вся болящыя, различными недуги и страстьми одержимы, и бесны, и месячныя, и разслабленныя: и изцели их»7.

– Это я что же… бесноватый? – Роман нахмурился.

– Нет, княже, – утешил его отец Клавдий. – Месячные, то есть сноброды, господом приравнены были к болящим различными недугами.

– Но тут же сказано про бесноватых.

– В тебе нет беса, а есть только расслабление памяти. Но без дьявола тут не обошлось, он на человека наводит смущение ума. Тебе, княже, молиться надо больше да причащаться. Я еще с владыкой поговорю. Ему виднее. Чтобы князь да в месячные… иначе лунаты… не слыхал я о таком. Всякий недуг духовный постом и молитвой изгоняется!

Феофания закивала, но ее остановившийся взгляд обращен был к собственному греху.

– Так… прежде чем князя в бесноватые рядить, давайте-ка вот что сделаем, – кашлянув, подал голос Иерофей, до того сидевший тихо. – Ты, княже, не помнишь, чтобы к жене ходил? Кто-то видел, как он туда идет?

– Никто не видел! – ожив, ответила Феофания. – Снаряжала я отрока, – она кивнула на Богдальца, – следить за ним… уж прости, Ромаша, но как я проведала, что она тяжела… Говорит, ни разу не видел, чтобы ты вставал и к жене шел.

– Так может, он и не ходит? – сказал Иерофей, и Роман вскинул голову, озаренный надеждой. – Давай-ка сделаем так. Нынче ночью ты, княже, возьми к себе в горницу кого… да хоть брата, и пусть он тебя стережет.

– Богдалец уж стерег, – напомнила Феофания.

– Мы вот что! – торопливо вставил Всеволод. – Я буду у Романи ночевать, глаз не сомкну, а вы нас снаружи заприте. И захочет, а не уйдет, даже пусть на меня дьявол сон наведет непробудный. Сноброды через стены и двери-то закрытые не проходят!

– Это ты, сынок, дело говоришь! – обрадовался Иерофей. – Запрем вас на замок, и сам я буду под дверью стеречь. Да одной двери мало. Надобно по всему терему, по двору даже надежных людей расставить, да тайком, без шума. Скажем, чтобы бдили да следили, а будет что странное – подымали бы шум.

– Ох, от людей слух пойдет, будто князь бесноват! – заохала Феофания. – Того еще позору нам не доставало!

– Про снобродство мы не скажем. Если к молодой ночью никто не придет… – Иерофей подумал, – то или князь у нас снобродит, или… или я уж не знаю какой бес.

Они еще потолковали, как лучше устроить дело, и разошлись. Князь разрешил привлечь еще несколько надежных людей: Иерофеева старшего зятя Ельдигу, Ратимира, Рагуила с Елимкой, Иванку Рябого, Макарку Корца, Лобыря. Сам пошел к себе в покои, Всеволод следовал за ним по пятам. Иерофей должен был тут же запереть их на замок, которым пользовались, если князь надолго уезжал.

Роман хмурился и подавлял дрожь. Кандалы бы железные согласился надеть, лишь бы сдержать месячного беса в себе!

Глава 6

К Ратимиру Иерофей зашел сам и тут же уехал назад на княжий двор – стеречь под дверью. Объяснился он очень коротко, но Ратимир живо уловил суть. Новостью для него беда не стала: побыв дружкой на Романовой свадьбе, он считал себя в ответе за хорошую жизнь молодых и пристально наблюдал за ними с первых дней. Человек любопытный и даже настырный, он через отроков и дворовых девок вызнавал обо всех слухах и сплетнях и что ни день подробно обсуждал их с Лексаной в доверительных беседах, которые, увы, мало что проясняли. В ночной дозор он снарядился охотно и быстро, но позаботился о подкреплении. Одного отрока он послал на Владычный двор, где проживал в избенке с женой и малым чадом отважный дьякон отец Арефа. Двух других с телегой – на Баранец, за дедом Фларем, велев привезти его волей иль неволей. Звали же старого увальня оберегать свадьбу, а он какого-то беса проворонил – пусть теперь сам и исправляет недосмотр.

Не собираясь тащить все это обчество в княжьи палаты, Ратимир договорился с Лобырем, что возьмет на себя двор. Жаль, некому было любоваться на этих трех богатырей: Ратимир с саблей наготове, отец Арефа – выше его ростом, но вдвое моложе и вдвое у́же в плечах, и замшелый старец Фларь с седой бородой по колено и с решетом в руках. В ранних сумерках предзимья Ратимир расставил свою рать по двору: Фларя – у ворот, отца Арефу – под навесом на длинном крыльце поварни, а сам устроился за погребом. Так они могли держать под надзором и ворота, и главные службы, и лестницы в терема. Иерофей заодно с Феофанией сомневался, что вне дома что-то произойдет: бес-то сидит внутри у князя. Но Ратимир в это не верил и ждал, что бес явится на княжий двор снаружи. Если он и впрямь бес – Фларь его увидит, а отец Арефа изгонит. Если же мерзавец окажется простым смертным – тут Ратимир полагался на собственную силу и отвагу, подкрепленные саблей.

***

Весь день Апракса пролежала в постели: ее немного лихорадило, немного мутило, не хотелось есть, не было