Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

мальчишкой. Истерзанным, напуганным, сломленным, владеющим разрушительной силой, о масштабах которой ты даже не подозревал.

Он глухо выдыхает, издавая смешок, до боли похожий на вздох облегчения, в котором он отчаянно отказывает самому себе.

— Трагическое детство, бедная сиротка. Разве не этим каждый жалкий ублюдок оправдывает свои омерзительные зверства? — эти слова падают с его губ точно отточенные клинки, которые он сам вонзает себе в грудь.

Я приподнимаю голову и одним лишь взглядом заставляю его посмотреть мне в глаза.

— Будь ты истинным чудовищем, тебе было бы плевать, кем я тебя считаю.

Каэлис жадно вглядывается в моё лицо, словно ждёт, что я добавлю какое-то «но» или отступлюсь. Я не отвожу взгляда. Он отступает первым, отводя глаза в сторону.

— Я вырезал их всех, — роняет он едва слышно, глухим, надломленным и почти детским голосом. — Каждого мужчину, женщину и ребёнка, в чьих жилах текла кровь Клана Отшельника в тот проклятый день. Тех, кто был рядом, и тех, кто находился за сотни миль. Их смерти — на моих руках.

Впервые в жизни я вижу в его взгляде весь неподдельный ужас и сокрушительный масштаб содеянного им. Я знала, что его ледяное высокомерие, невозмутимость и спесь всегда служили лишь непробиваемой бронёй. Но я и помыслить не могла, насколько глубок пожирающий его стыд.

— В тот день меня раскололо надвое. И одна моя часть… чёрт возьми, какая-то часть меня даже не раскаивается в том, что я убил некоторых из них. Тех, кто покрывал грязные тайны моего отца и его преступления; тех, кто был готов связать меня по рукам и ногам и вычистить мой разум добела: пусть они гниют в бездне. Но остальные… — Он тяжело сглатывает и заставляет себя продолжать через силу, словно это единственный шанс выплеснуть всё, что душило его годами. — Там были невинные, Клара. Я солгу, если скажу, что чёрными ночами меня не преследовало искушение свести счёты с жизнью, чтобы искупить этот грех.

Я крепче сжимаю его ладонь, словно осталась единственной нитью, удерживающей его в этом мире. В этом мгновении. Желудок скручивает тугим узлом, и я всем телом прижимаюсь к нему.

— Ты не ненавидишь меня? — шепчет он.

— Я не ненавижу тебя. — Я качаю головой.

— Когда мы взойдём на трон… я разыщу каждого, кто хоть как-то связан с Кланом Отшельника — тех, кто долгие годы прятался, страшась моего гнева. Все кровные члены Клана Отшельника и те, кто был в поместье, погибли. Но, быть может, уцелел кто-то, вошедший в семью через брак и случайно оказавшийся вдали от дома в час трагедии. Если хоть одна живая душа осталась, я сделаю всё возможное, чтобы загладить вину. Как минимум, я обращу тот кратер в мемориал. Этого ничтожно мало, но я отдам всё, что у меня есть.

— Тогда этого будет достаточно.

Его пальцы выпускают мою ладонь, и на миг мне кажется, что он хочет отстраниться окончательно. Но он лишь подцепляет пальцем мой подбородок и бережно поворачивает моё лицо к себе. Когда наши губы соприкасаются, этот поцелуй ощущается нерушимым, выстраданным обетом.

Я придвигаюсь вплотную, закидывая ногу на его бёдра. Наше тепло переплетается воедино, как и его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, и он выдыхает так глубоко, будто наконец отпускает весь застарелый ужас и стыд, что носил в себе долгие годы. Его ладонь скользит вниз по моему боку, притягивая ещё ближе, и наши тела буквально растворяются друг в друге.

Мы долго лежим не шевелясь. Покой и безмятежность накрывают нас с головой — быть может, впервые за всю нашу жизнь.

Затем Каэлис целует меня в лоб и, не отрывая губ от кожи, глухо шепчет:

— Клара, есть ещё одна ложь, в которой я должен сознаться.

— В чём же? — зеваю я, уже готовая провалиться в сон.

— Я хочу услышать, как ты скажешь это. Я жаждал услышать эти слова целую вечность, — ему даже не нужно объяснять, о каких именно словах идёт речь.

Я едва заметно улыбаюсь, невесомо касаясь губами линии его челюсти и замирая у самых губ перед тем, как ответить:

— Я люблю тебя, Каэлис.

Глава 70

В тот же день ближе к вечеру я возвращаюсь в новое укрытие Хранителей Мира в глубинах академии. На мне снова одежда из тайника в покоях Каэлиса — из той комнаты, которая когда-то была моей. Он обновил мой гардероб, чтобы наряды лучше соответствовали моему нынешнему положению, так что делать крюк через преподавательское крыло не приходится.

Зора негромко беседует с Ферье. Судя по всему, Ордин спит в комнате справа — той самой, что прежде принадлежала Грегору. Вполне разумно, что они заняли её, но от мысли о том, что в его вещах и стенах уже хозяйничает чужак — словно Грегора никогда и не существовало, хотя со дня его гибели прошло всего ничего, — у меня внутри всё переворачивается. Из комнаты слева доносятся приглушённые голоса Тала и Арины.

— Ты не сдохла. — Зора вскакивает на ноги в ту же секунду, едва завидев меня на пороге.

— Твоя вера в мои силы просто поражает, — сухо роняю я.

— До нас дошли слухи о нападении Стеллисов возле кратера. — Ферье поворачивается ко мне всем корпусом.

— В Орикалисе быстрее сотворения карточных чар разносятся разве что сплетни, — цежу я сквозь зубы.

— Скорее уж это загадочное дело о бесследной пропаже Стеллисов — вместе с их командиром, между прочим, поскольку тел они так и не обнаружили, — поправляет Зора.

Они понятия не имеют, что с ними стряслось на самом деле. Да и никто не мог бы знать. Я сама едва соображала, что происходит, хотя видела бойню своими глазами. Но от того, как Ферье сверлит меня взглядом, накатывает липкая паника: вдруг он тоже каким-то непостижимым образом заполучил неопровержимые улики того, что Каэлис способен подчинять себе перевёрнутые карты? А у меня при себе сейчас неоспоримое тому доказательство.

— Неважно, что там произошло. Я добыла всё необходимое, чтобы зачаровать чернилами ещё один сосуд, — твёрдо заявляю я, похлопывая ладонью по перемётной сумке, где покоится баночка с пылью перевёрнутых карт. — А теперь я пойду проведаю сестру. — И я быстро иду вперёд, не позволяя им вставить ни слова.

Я перевожу дыхание и замираю перед приоткрытой дверью в комнату Арины и Тала, никогда толком не зная, к чему готовиться. Бывают хорошие дни, бывают ужасные. Я не смею тешить себя напрасными надеждами. Но уж чего я точно не ждала услышать за этой дверью, так это смеха.

Они не просто разговаривают —