Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

будто перед её внутренним взором только что проступило нечто новое. Теперь её пальцы двигаются быстрее, переворачивая карту за картой уже без единого слова.

Пятёрка Мечей. Тройка Мечей. Пятёрка Кубков. Десятка Мечей.

Каждая явленная карта отдаётся в теле крошечным лезвием кинжала, скользящим по живой плоти. Дыхание сестры становится прерывистым и мелким, словно она отчаянно пытается удержать остатки самообладания. Она выхватывает карты всё быстрее и быстрее — до того неистово, что я даже не успеваю разглядеть рисунки, прежде чем поверх ложится новый слой.

— Нет, — её грудь тяжело вздымается и опадает от судорожных вдохов. — Нет. Нет.

— Арина. Прекрати, — я перехватываю её запястье.

Она не слышит. Она переворачивает ещё одну карту. Семёрка Мечей. Я не способна связать их воедино. Но я отчётливо читаю чистый первобытный ужас, застывший на её лице.

— Остановись! — я с силой оттаскиваю её руку от колоды.

Наконец она замирает, и её взгляд метко бьёт по мне. Все живые краски, что я видела на её лице при входе, вымыло начисто. Глаза распахнуты до боли широко.

— Что ты увидела?

Арина тяжело сглатывает. Её губы беззвучно смыкаются и размыкаются. Она качает головой и бессильно опускает подбородок на грудь.

Я разжимаю пальцы и медленно, нарочито спокойно собираю карты.

— Всё в порядке, — тихо произношу я, пытаясь её успокоить. — Что бы там ни было, я со всем справлюсь.

Она даже не шевелится, пока я прячу колоду обратно в кобуру на бедре. Вместо карт я вкладываю ей в ладони уже остывшую кружку и ободряюще сжимаю её плечо.

— Ты прекрасно справилась, — пытаюсь я приободрить её. Но она упорно не поднимает головы. Чувство вины насквозь пронзает сердце, и мне стоит колоссальных усилий удерживать на лице маску невозмутимости. Я ведь прекрасно знала. Знала, что это непосильная ноша. Зачем я только позволила ей гадать? — Я скоро вернусь. — Я целую её в лоб и направляюсь к выходу, мысленно подбирая слова извинений для Тала за то, что нанесла такой сокрушительный удар по их трудам.

— Куда быстрее, чем ты думаешь, — едва слышно шепчет она мне в спину.

Я вздрагиваю, застыв на месте всего на долю секунды. Но затем делаю шаг за порог, сделав вид, будто ничего не услышала.

Глава 71

На следующий день я уже заканчиваю занятие, когда внезапный стук в дверь заставляет едва ли не половину учеников подскочить на своих местах.

— Войдите, — невозмутимо отзываюсь я. Хотя даже мне любопытно, кто стоит по ту сторону. Но Каэлис — последний, кого я ожидала увидеть. — Господин директор. — Я склоняю голову, и весь класс синхронно следует моему примеру.

Его взгляд едва касается меня скользящим движением. Всё его внимание приковано к Алор. И в ту же секунду я всё понимаю. Я читаю это в его чеканной, целеустремлённой походке. В конверте, который он держит в руке, запечатанном гербом Клана Башни.

Сердце колотится в горле с такой сокрушительной силой, что я едва способна вздохнуть. Я не жалею о том, что сотворила… но почему тогда меня бросает то в ледяной холод, то в обжигающий жар? Почему мне приходится упереться кончиками пальцев в столешницу, чтобы удержать равновесие, когда я объявляю: — Занятие окончено?

Студенты не двигаются с места. Все взгляды намертво прикованы к Алор, к которой неспешно приближается Каэлис. Она поднимается на ноги, её лицо каменеет. Она понимает: что бы там ни было, ничего хорошего ждать не приходится.

— Вы можете быть свободны, — произношу я с напускной строгостью, надеясь, что моя очевидная готовность к худшему не покажется подозрительной. Впрочем, к этой секунде худшего ждут уже абсолютно все.

Ученики неохотно начинают собирать свои вещи. Каждый из них косится на неё уголком глаза. Каэлис двигается с мучительной медлительностью, но мне очевидно: он просто выжидает, пока большинство покинет аудиторию.

Он протягивает письмо, и Алор забирает его. Она ломает сургуч в то самое мгновение, когда Сорза выскальзывает за дверь, бросив настороженный взгляд сначала на Алор, затем на меня.

— Мне жаль, — эти слова Каэлиса звучат совершенно бесстрастно, и он тут же разворачивается и уходит.

Дверь класса не успевает даже закрыться до конца, как из горла Алор вырывается дикий крик — наполовину боль, наполовину слепая ярость. Она сминает пергамент в кулаке и резко кружится на месте. Её взгляд натыкается на один из тренировочных манекенов в углу аудитории, и веер карт срывается в смертоносном броске одна за другой. Манекен распарывает ледяными шипами, охватывает яростным пламенем, осыпает градом выбитых из каменных стен булыжников и разрывает на куски.

Каэлис ушёл, и я осталась одна. Я бы прокляла его за это малодушие, если бы не знала: нам обоим положено играть свои роли, и задержись он ради любой из нас — это вызвало бы подозрения. Собрав в кулак всё своё мужество и намертво нацепив маску отстранённости, я делаю робкий шаг вперёд.

— Алор?

Она стоит ко мне спиной, её плечи судорожно вздымаются от рваного дыхания.

— Алор, — мои пальцы осторожно касаются её плеча, и она резко разворачивается, яростным движением сбивая мою руку.

— Тварь, — шипит она сквозь зубы, а затем разражается безумным смехом. — Нет, назвать её так — оскорбить всех собак на свете. Паршивая мерзкая крыса. Трусливая дрянь.

— Что произошло? — тихо спрашиваю я — мягко, как подобает наставнице, искренне встревоженной состоянием ученицы.

Алор с такой силой впечатывает сжатый в кулак пергамент в парту, что кожа на костяшках пальцев лопается до крови. Она даже не вздрагивает.

— Моя сестра мертва. И Клара Грейсворд убила её.

— Что? — выдыхаю я. На этот раз моё потрясение хотя бы отчасти неподдельно. Одно дело, когда Эмилия бесследно исчезает и её считают погибшей. И совсем другое — когда вину за её смерть открыто вешают на меня. Неужели кто-то видел? Нет, куда вероятнее, что всех собак решили спустить на моё имя, как и за всё остальное, что сейчас летит в бездну в Орикалисе.

— Эмилия подобралась к ней слишком близко. Она решила, что нащупала след… мне, разумеется, ничего не сказала. Никому не сказала! Лишь утверждала, будто точно знает следующий шаг этой предательницы. — Алор с трудом выдавливает из себя слова сквозь намертво стиснутые челюсти. — Она отправилась за ней и наверняка настигла её, потому что Эмилия исчезла. А Эмилия ни за что и никогда не бросила бы свой пост. Что означает лишь одно: моя сестра мертва.

Её голос срывается, и во мне разом лопается тысяча натянутых струн. В ней я вижу Арину. В ней я вижу себя саму. Не