Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

простынях, и он проводит весь день, вылизывая мою мокрую щель языком, будто вознося ей молитвы. Оргазм за оргазмом накатывают на меня сокрушительными волнами, пока у меня больше не остаётся сил терпеть. Пока я не начинаю умолять его остановиться.

Я перегнута через перила балкона, вдали раскинулся Город Затмения, а холодный камень касается моих затвердевших сосков. На мне нет ничего, кроме шёлкового халата из ткани настолько тонкой, что в лунном свете она кажется почти прозрачной. Каэлис задрал его до самой талии и берёт меня сзади.

Я сижу под столом, его член глубоко вошёл мне в горло, пока он небрежно рассуждает о политике со своими советниками.

Я нахожусь в тысяче мест одновременно. Каждая яркая, развратная фантазия разворачивается передо мной во всех подробностях. Я вижу себя во всевозможных позах — берущей грубо, берущей со всепоглощающей страстью, в обстоятельствах, что разнятся от нежных и романтичных до упоительно и бесстыдно порочных. И каждая последующая сцена накрывает сильнее предыдущей.

Всё это время он держит почти безжалостный, изнуряющий темп. Я ощущаю каждое размеренное движение его члена — и в видении, и наяву. Его губы накрывают мои, и мы выдыхаем общий стон, словно собираем воедино кульминацию всех прожитых нами жизней.

И вместе мы достигаем её. Мы взмываем ввысь, задыхаясь, содрогаясь от стонов и вцепляясь друг в друга до белых пальцев. Кажется, будто мы срываемся с немыслимой высоты обратно — в бренный мир смертных. Обратно, превращаясь в два задыхающихся тела, цепляющихся друг за друга в океане простыней.

Каэлис скатывается с меня на постель, и мы оба смотрим в потолок, тяжело переводя дух. Мы долго молчим. Да и что тут можно сказать после подобного? После магии, которой не должно существовать, ради любви, что была обречена самой судьбой.

Я поворачиваю голову и ловлю его пристальный взгляд.

— Я люблю тебя, — шепчет он в холодный воздух занимающегося рассвета.

Я поворачиваюсь и придвигаюсь к нему вплотную. Рука Каэлиса безвольно опускается мне на плечи. Моя ладонь ложится ему на живот. От нас пахнет сексом; всё тело ломит, мы оба сплошь покрыты укусами и синяками от чужих пальцев и зубов. Это мгновение настолько обнажённое, первобытное, что мне хочется истолочь его в порошок для чернил. Если бы я могла запечатлеть его на карте, я бы любовалась ею вечно.

— Ты любишь меня? — шепчу я.

— Люблю, — повторяет он. — Но ты ведь и так это знала, разве нет?

Я пытаюсь сдержать улыбку и смешок, но проигрываю. Уткнувшись головой ему в плечо, прямо под подбородок, я отзываюсь:

— Знала.

Каэлис выдыхает, и в этом вздохе слышится облегчение. После долгой паузы он произносит:

— Тебе необязательно отвечать тем же. Я ведь тоже всё знаю.

— Высокомерный ты ублюдок.

— Другим я тебе и не нужен.

— Может, в следующем мире я сделаю тебя не таким невыносимым, — я снова приподнимаюсь, чтобы он увидел мою язвительную усмешку. — В конце концов, желание загадывать мне.

— Именно тебе, — он проводит пальцем по линии моей челюсти, и я с трудом подавляю дрожь.

— Каэлис, — я намеренно выделяю его имя интонацией, чтобы он понял: я не шучу. Каэлис слегка склоняет голову набок и чуть отстраняется, вглядываясь в моё лицо. — Больше никаких тайн.

— Что ещё я вообще могу от тебя скрывать? Мою самую сокровенную тайну ты уже знаешь.

Я перевожу дыхание и собираюсь с духом. То, как он воспримет этот вопрос, скажет мне абсолютно обо всём — насколько искренне он готов впустить меня в свою душу и сколь глубоки его чувства на самом деле. Я веду ладонью вверх по его животу и прижимаю её к центру груди, ощущая под кожей ровный, сильный стук его сердца.

— Скажи мне… что на самом деле произошло с Кланом Отшельника?

Глава 69

После долгой минуты, в течение которой он лишь молча смотрит на меня, Каэлис наконец произносит:

— Знаешь, постельные разговоры с тобой — худшие среди всех любовниц, что у меня когда-либо были.

— И со сколькими же любовницами ты был? — я слегка прищуриваюсь и склоняю голову набок.

— Внезапно приревновала?

— Ни капли, — я отвожу взгляд. — Просто думала, что ты безраздельно предан мне, вот и всё.

— Лгунья, — он возвращает моё лицо к себе касанием пальца и нежно целует. — С двумя. — Он сжимает мою ладонь у своего сердца. — Первая была, когда я был слишком юн — едва исполнилось пятнадцать. Я даже не знал толком, что такое любовь. Мы едва ли занимались чем-то, что большинство людей назвало бы «любовными утехами». Я был неуклюж, и мной двигало скорее любопытство, чем страсть.

Вторая случилась в тот год, когда я предстал перед Чашей. В своих мыслях я бесповоротно потерял предназначенную мне судьбу и пытался утопиться в чужих объятиях — надеялся заглушить память о том, как ты выглядишь, как пахнет твоя кожа и как звучит твой голос, ведь ты преследовала меня даже во снах. — Едкие уколы Равина о том, что Каэлис искал забвения в объятиях других, внезапно обретают совершенно иной смысл. — Разумеется, это лишь всё усугубило.

Искренность в его голосе ранит до глубины души. Мои пальцы переплетаются с его пальцами.

— Ты знаешь весь список моих любовников, — говорю я.

— Только Лиам?

Я киваю.

— Я был лучше него?

Я буквально покатываюсь от смеха. Из всего, о чём он только мог спросить!..

— И кто теперь из нас ревнует?

Каэлис лишь кривит губы в самодовольной усмешке.

— Да, — выдыхаю я. — Разумеется, лучше.

— Чудесно. Теперь я могу умереть со спокойной душой.

— Никаких смертей, — я чуть крепче стискиваю его пальцы. — А теперь… о Клане Отшельника.

— Если бы я только мог, я бы с радостью предпочёл гибель этому разговору. — Он тяжело вздыхает, устремляя взгляд в полог кровати. Его пальцы по-прежнему крепко сжимают мою ладонь, подушечки ласкают костяшки, которые он зацеловывал в самом начале. — Уверен, ты и сама способна сложить всё воедино.

— Я хочу услышать это от тебя. — Я чуть подаюсь вперёд, пытаясь поймать его взгляд. Мне нужно знать, убивал ли ты невинных хладнокровно. — Скажи мне. Только один раз. И я клянусь, что мы больше никогда к этому не вернёмся, если ты сам того не захочешь.

Взгляд Каэлиса вновь возвращается к пологу, и он долго, мучительно долго молчит, уставившись в пустоту. Когда он начинает говорить, его голос звучит отрешённо и глухо.

— Я не скажу тебе точно, когда именно начались эти видения. Знаю лишь, что сперва это были кошмары. Затем сама реальность стала… зыбкой, текучей. Мальчишкой я порой шёл по