Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

Она дышала судорожно, прерывисто. Она знала его. Узнавала его присутствие. Именно его несокрушимая хватка прижимала её к холодной каменной стене. Запах его крови окутывал чувства, густой, дурманящий. Наркотик. Зов сирены. Обещание.

Она рванулась вперёд. Инстинкт затмил мысли, голод заглушил разум.

Зора потянулась к теням, намереваясь одолеть его. Отчаянно шарила внутри, в пустоте живота, пытаясь уловить знакомые признаки того, что тени подчинились, что явились исполнить её волю…

Но ничего не произошло.

Ничего.

Там больше ничего не было.

Исчезла сама её сущность. Часть её самой.

Хватка Кальмана усилилась. Его рука железным обручем сдавила её поперёк туловища, но Зора зарычала, извернулась и напряглась. Мышцы налились противоестественной силой. На долю секунды ей почти удалось вырваться. Его пальцы соскользнули, её ногти полоснули по предплечью, разрывая кожу…

— Блядь, — выругался он.

Мир качнулся. Голод стал ещё сильнее. Запах его крови больше не просто витал вокруг — он проникал под кожу, просачивался в вены, затоплял чувства, душил своей пьянящей насыщенностью.

Осознание происходящего перехватило ей горло.

Голод, утрата, противоестественность всего происходящего…

— Что ты наделал?

Его глаза пылали ярким серебром, пока он удерживал её у стены. Стены тюремной камеры, как она только сейчас поняла. С трёх сторон — кирпич, с четвёртой — железные прутья. На его лице бушевала буря из горя, облегчения и ярости. Правда, Зора не понимала, на что он злится. И почему выглядит таким чертовски убитым.

Впрочем, ей было плевать.

— Какого хуя ты со мной сделал? — прорычала она.

И тут что-то острое царапнуло нижнюю губу.

Новые клыки.

Откуда-то из глубины коридора, разделявшего два ряда камер, донёсся женский смешок.

Чувства заметались, разрывая её в разные стороны. Она ненавидела его. Желала его. Хотела оттолкнуть и одновременно притянуть ближе, впиться в него зубами и разорвать на части… или напиться его крови.

Из горла вырвалось звериное рычание.

— Я спас тебя, — произнёс он бесцветным голосом.

Царапины, которые она оставила на его руке, уже затянулись, но кровавые разводы по-прежнему оставались мучительно близко к её губам. Ей так хотелось слизать их. Почему он не позволял ей это сделать?

Дыхание Зоры задрожало, рёбра словно сковало, когда запах проник в лёгкие и окончательно затопил чувства. Он шептал, манил, повелевал с непреложностью закона, вписанного в саму её сущность.

Кровь.

Она уже ощущала её вкус — призрачную сладость на языке, скользкую, металлическую, жизненно необходимую.

Зора крепко зажмурилась, но голод лишь обострился. Она знала, что такое голод. Ей случалось по несколько дней обходиться без еды, чувствовать, как пустой желудок мучительно сводит от истощения. Но это…

Это было неправильно.

Голод жил не в желудке. Он поселился в венах, в костях, в самом костном мозге и требовал ещё. Чего-то более насыщенного, чем обычная пища. Чего-то, к чему её тело прежде никогда не испытывало тяги, а теперь жаждало с такой силой, что она едва не ломалась под её напором.

Клыки ныли.

Кальман не двигался. Он продолжал удерживать её между собой и стеной, дыша медленно и размеренно, словно прекрасно понимал, что она испытывает.

Словно уже проходил через это.

Ногти Зоры впились в его предплечья. Новая сила была неуправляемой, проклятой стихией, над которой она не имела ни малейшей власти. Если бы она захотела, то смогла бы причинить ему боль.

Сама эта мысль не должна была возникнуть.

Она вообще не должна была этого хотеть.

Горло сжалось.

— Отойди. От меня.

— Не могу, — ровно ответил Кальман, хотя в голосе слышалась мрачная угроза. — Стоит мне тебя отпустить, и ты снова можешь на меня наброситься.

Она зарычала — низко, злобно. В голове грохотало сердцебиение, глубокое и размеренное. Его сердце или её собственное?

Мышцы Кальмана напряглись, он чуть изменил хватку. Воздух едва заметно колыхнулся, но внезапно этот звук показался оглушительным. Невыносимым. Зора вырвала руки из его хватки и зажала уши ладонями. Но отгородиться от шума не удалось.

В ответ её собственное сердце забилось бешено и неровно.

Ранна с вампирской скоростью возникла перед камерой, схватила один из пакетов с кровью и бросила Кальману. Тот убрал одну руку с шеи Зоры, чтобы поймать его.

В следующее мгновение пакет прижался к её губам. По привычке, выработавшейся за предыдущие дни полубессознательного существования, она впилась в него зубами. Из груди вырвалось низкое рычание, когда медовая эссенция потекла по горлу. Зора жадно выпила всё до последней капли и наконец почувствовала себя немного больше похожей на прежнюю себя. Какая ирония — испытывать это чувство, превратившись в совершенно другое существо.

Она услышала удаляющиеся шаги Ранны.

Кальман по-прежнему не отпускал её, но, отбросив пустой пакет, немного ослабил хватку.

— Я спас тебя, — повторил он, на этот раз с упрямой уверенностью.

Эти слова ничего не значили. Она чувствовала лишь голод, ярость и мучительную утрату самой себя.

— Ты обратил меня, — прошептала Зора.

Это был не вопрос. Она знала, кем стала.

Кальман стиснул челюсти.

— У меня не было выбора.

Она рассмеялась. Надломленно, хрипло, с жестокой издёвкой.

— Не было выбора? — Глаза жгло, когда она встретилась с ним взглядом. — Ты, блядь, превратил меня в вампира. Лишил всего, чем я была. Во мне больше не осталось ни капли Холлош.

Кальман промолчал.

— А как же все твои разговоры о свободе воли, когда я умоляла тебя обратить Софию? Куда они подевались?

Его губы сжались в тонкую линию, брови сошлись на переносице.

— Ты жива.

И… ведь это было правдой, разве нет?

— Ты бы предпочла, чтобы я оставил тебя там? Искалеченную? Мёртвую? — Его голос стал глухим, словно одно лишь упоминание об этом причиняло ему невыносимую боль.

Но ведь почти то же самое она говорила ему, когда он собирался обратить Софию. Ты ведь сейчас здесь, разве нет? Жалеешь, что остался жив?