Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

class="p">Эмилия безошибочно читает оторопь и панику на моем лице и сухо, презрительно усмехается:

— Вам ни за что не сдержать нас всех, как бы талантлива ты ни была, Клара. Бросай колоду на землю.

— Я сдохну прямо здесь, но живой тебе не дамся, — огрызаюсь я, уже прикидывая следующую связку арканов. — И я прекрасно знаю, что тебе велено доставить меня живой. А значит, я в любом случае в выигрыше.

Ее лицо искажает ярость, она издает глухой рык и указывает мечом в мою сторону. Для Стеллисов этот жест служит сигналом к атаке.

Туз Монет напрочь сбивает стройный натиск конницы, выворачивая плиты под копытами. Пятёрка Мечей вкладывает в ладонь мой верный клинок. Я двигаюсь с нечеловеческой резкостью под действием Восьмёрки Жезлов. Но Эмилия права: их слишком много. Чертовски много.

Сама она даже не утруждает себя тем, чтобы вмешаться в бойню. Стоит поодаль, наблюдая за схваткой с жадным, садистским блеском в глазах.

— Решила подождать, пока они вымотают меня за тебя?! — рявкаю я, сбивая чужой меч и в волоске разминаясь со вторым выпадом. Мой ответный выпад уходит в скользящий блок; я пячусь, разрывая дистанцию и призывая Четвёрку Монет для локального управления стихией. Яростный шквал ветра срывает двоих Стеллисов вместе с лошадьми прямо в бездну кратера. Еще одного всадника кренит набок. Но развить успех мне не дают: приходится юлой уходить из-под удара наседающего латника.

Где Каэлис? Дыхание сбивается в рваные хрипы. Он принял на себя главный удар, оттянув большую часть своры вниз, но затем я потеряла его из виду. Все заволокло дымом и гарью. Перед глазами мелькают лишь серебряные кирасы, вражеские карты и гудящие от магии клинки, жаждущие вскрыть мне вены. Долго в таком темпе мне не протянуть.

Едкий пот заливает шею. Я срываю с себя плащ в ту самую секунду, когда в него вцепляются латные пальцы. Другой клинок едва не срезает сумку с картами с моего бедра. Но рыцарь подбирается слишком близко — я успеваю припечатать ладонь к его собственной колоде и чужими же тремя картами вколачиваю его в беспамятство, спасая свои арканы.

Внезапно пятеро из оставшегося десятка врагов замирают, неестественно вытянувшись в струну. Они судорожно скребут пальцами горло, ловя ртом последний сиплый вздох. Их глаза разом закатываются под лоб, и они бездыханными куллями валятся на камни, не успев издать ни звука. В живых остается лишь пятеро — плюс Эмилия.

— Что… что это было?.. — в леденящем ужасе шепчет она.

Это сделала не я.

— Силы, узреть которые и выжить никому не дано. — Каэлис поднимается из недр кратера. Во мне вспыхивает желание съязвить о том, как долго он копался, но кто знает, через какой кошмар ему пришлось продраться там, внизу.

— П-принц… перевернутая карта… — Женщина-рыцарь, распростертая у ног Каэлиса, бьется в агонии. Ее стальные латы испещрены тонкими ветвящимися трещинами иссиня-черного и фиолетового цвета. Кажется, будто доспех облепила какая-то живая, пульсирующая скверна. Чудовищная зараза, отравившая сам металл.

Нет, не только металл. Я в оцепенении смотрю, как женщина приподнимает лицо. Ее щеки усеяны черными оспинами пустоты — словно нечто невидимое выжирает ее заживо изнутри.

Что это за чудовищная мерзость?..

— Принц — отродье Пустоты! — визжит она на последнем издыхании.

Каэлис сжимает ладонь в кулак, и в то же мгновение тело рыцаря взрывается. Она лопается, словно стеклянная статуя, разлетаясь осколками и оседая хлопьями жирного черного дыма. Земля под ней остается голой и выжженной дотла — точь-в-точь как мертвое дно этого проклятого кратера.

— Довольно цирка. — Каэлис оборачивается к следующему Стеллису; фиолетовые языки пламени танцуют вокруг его фигуры зловещим ореолом проклятой мощи.

Из его колоды медленно поднимаются карты. Каждая из них мелко вздрагивает, затем неестественно переламывается в воздухе, выворачиваясь вверх ногами. Верх карты становится низом. Изображения на пергаменте мутируют и корчатся, словно чернила обрели собственную плоть. Они принимают отталкивающий, зловещий вид, а затем расплываются в хаотичном безумном водовороте — будто невидимый художник в припадке паники не может решить, какими должны быть символы и знаки.

Эмилия бросается бежать.

— Хрен тебе! — Я срываюсь в погоню ровно в ту секунду, когда магия Каэлиса детонирует за моей спиной.

Языки потустороннего фиолетово-черного пламени веером устремляются к остальным Стеллисам. Ветер срывается на истошный вой, а свинцовые тучи несутся по небу с такой неестественной скоростью, будто само время сошло с катушек и помчалось вскачь. Земля под ногами ходит ходуном. Даже вековая скальная твердь стонет в ужасе перед этой инфернальной гнилью.

Но все мое внимание приковано к Эмилии. Она оступается, летит на камни, в ужасе перекатываясь на спину. Мой клинок замирает в сантиметре от ее шеи, когда она вскидывает дрожащую ладонь.

— Не надо! — Ее рука ходит ходуном. За нашими спинами доносятся истошные крики — они резко обрываются, сменяясь гробовой, жуткой тишиной, от которой мороз продирает по коже. — Неужели ты всерьез станешь защищать… это?! Это чудовище?!

Острие моего меча упирается ей под подбородок. Я сужаю глаза:

— Чудовище? Этот человек — мой будущий муж.

Я подаюсь всем корпусом вперед, вонзая лезвие глубоко в ее грудь. Плотная черная тень накрывает нас с головой. Искры фиолетового огня осыпаются вокруг, словно капли ядовитого дождя. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать: он стоит прямо надо мной. Но мой взгляд прикован лишь к Эмилии, пока жизнь по капле покидает ее глаза.

— Это… за мою мать. Я не хотела убивать тебя. Не хотела, чтобы ты расплачивалась за грехи своей семьи, совершенные задолго до твоего рождения. Но ты сама не оставила мне выбора.

— С-сестра… — выхаркивает Эмилия с кровавой пеной и затихает навсегда.

Я судорожно втягиваю воздух носом, и легкие обжигает едкий запах железа. Даже на пороге смерти ее последней мыслью была Алор. Я бы поступила точно так же, и от этой мысли внутренности скручивает такой острой болью, что я едва удерживаюсь от стона — хотя это в ее сердце сейчас торчит клинок.

— Алор не должна быть частью этого дерьма, — шепчу я, пусть Эмилия уже не способна меня слышать. — До тех пор, пока она не встанет у меня на пути… наши карты не скрестятся.

Отстранившись, я развеиваю сталь. Меч тает в воздухе, но горячая кровь на моих пальцах остается. Она не исчезает даже тогда, когда за моей спиной с обсидианово-фиолетовой вспышкой взрывается магия. Траурное пламя жадно перекидывается на тело Эмилии, пожирая его, выжигая без остатка. Словно ее здесь никогда и не существовало.

Один за другим по всему полю Стеллисы обращаются в ничто под ударами