Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

взгляд мгновенно выхватывает силуэт. Фигура застыла в полной неподвижности, лишь порывы ветра хлещут полами плаща по щиколоткам. Глубокий капюшон скрывает лицо в густой тени.

Это просто темный силуэт на фоне свинцового серого неба, но каким-то непостижимым чутьем я точно знаю, кто передо мной. Знаю каждой костью своего тела.

Каэлис ждет меня.

— Долго же ты копалась. — Голос Каэлиса со свистом рассекает воздух, вонзаясь мне под ребра почище кинжала.

— Что… Как ты здесь оказался? — Каким-то чудом мне удается сохранить голос ровным, хотя кажется, будто каждая вена и каждая жилка под кожей сейчас разорвутся от бешеной дрожи.

— В отличие от тебя, у меня есть право находиться здесь. — Он холодно наблюдает за тем, как я преодолеваю последние метры подъема. Я уже почти у самой кромки кратера — на последнем уступе перед ровной землей.

В этот миг в нем сквозит нечто от вымуштрованного хищника. Сколь бы идеальной ни была его выучка, сколь бы твердо хозяин ни держал поводок — зверь внутри остается диким. В Каэлисе клокочет первобытная, темная ярость, готовая вот-вот сорваться с цепи. Незримая, пугающая сила, вечно встающая между нами стеной и бьющая по моим защитным инстинктам.

— Неужели ты думала, будто я не замечу твоего исчезновения? Будто я не почувствую в то же мгновение, как только ты покинешь город? — цедит он, когда я подхожу ближе. В тени его капюшона полыхают два провала глаз. Голос звенит от затаенной, глубокой обиды. — Думала, мне будет плевать, что ты явилась именно сюда?

— Мне нужны были компоненты для сосуда, — ровно отвечаю я.

Он презрительно кривит губы:

— И заодно — чтобы утолить свое вечное, ненасытное недоверие ко мне! Что бы я ни сказал, что бы ни сделал — ты во всем продолжаешь сомневаться!

— А как мне, черт возьми, не сомневаться, если ты без конца мне лжешь?! — взрываюсь я. Это похоже на лопнувший гнойник — отвратительный, сочащийся ядом. Нарыв, который я так долго пыталась прятать и делать вид, будто его нет, но больше терпеть невозможно.

— Я лгу тебе?! А это тогда что такое?! — Он выдергивает из кармана карту Смерти — мою подделку. — Ты правда считала, что я не замечу твой почерк нанесения?! Я дал тебе несколько месяцев, чтобы признаться! Я прощупывал почву на случай, если ты каким-то чудом запамятовала, но ты так и не соизволила открыться мне! — Одним яростным движением он рвет карту пополам, и обрывки разлетаются на ветру.

— Значит, мы оба скрываем друг от друга правду! — бросаю я ему в лицо.

— Я никогда тебе не лгал.

— Тогда что это такое?! — Я переступаю через страх, сковывавший меня месяцами, и швыряю перед его глазами осколок перевернутого аркана.

Его зрачки расширяются, и все ядовитые слова, готовые сорваться с его губ, застревают в глотке. Он молча смотрит, как я сокращаю разделяющее нас расстояние. Его взгляд намертво прикован к клочку бумаги, обращенному бешеной, бушующей магией в нечто куда более зловещее, чем простая карта.

— Это ведь твои чернила, не так ли? — требую я. Он молчит, и я срываюсь на крик: — Отвечай же!

— Мои. — Пугающее, смертельное оцепенение сковывает его фигуру.

— И эта карта перевернулась, верно? — Я почти вижу, как лихорадочно в его голове крутятся шестеренки, пытаясь найти способ увильнуть от ответа. Но вокруг не слышно ничего, кроме свиста ветра, гуляющего по руинам тотального уничтожения. — Я даю тебе последний шанс сказать мне правду, Каэлис. Твои карты хоть раз переворачивались?

Снова безмолвный, молниеносный расчет за завесой этих темных глаз. То, что он вообще взвешивает, не солгать ли мне снова, вызывает желание закричать во все горло. Под гнетом внутренних решений его лицо становится жестким и ледяным, словно камень этого мертвого кратера.

— Да. Переворачивались.

— Ну наконец-то, блядь. — Я заталкиваю обрывок карты обратно в карман и делаю еще шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство. — И она перевернулась случайно… или ты сам сотворил заклинание Перевернутым Арканом?

Его губы поджимаются в тонкую линию, и я не могу разобрать, давит ли он в себе очередную ложь или пытается умолчать о главном.

— Ответь мне, Каэлис. Ты готов перекроить весь этот чертов мир, лишь бы быть со мной. Так скажи мне!

— Не делай меня своим врагом, — наконец выдыхает он, и в его глазах вспыхивает невыносимая боль.

— Врагом? Твоим врагом?! — Я хватаю его за лацканы плаща, сминая тяжелую ткань в кулаках, и с силой дергаю на себя. Наши лица оказываются в волоске друг от друга. Я сама не знаю, чего хочу сильнее — поцеловать его или залепить звонкую пощечину. — Всю свою жизнь я видела в тебе только врага! Всю свою гребаную жизнь я не желала ничего, кроме как уничтожить тебя! Найти любую лазейку, чтобы разодрать само твое существование в клочья — увидеть, как все, что тебе дорого, обратится в пепел и труху!

Я встряхиваю его:

— Ты сам сделал все, чтобы я стала твоим злейшим врагом! Ты сам перечеркнул наше общее будущее! Хотел, чтобы я оставалась твоим врагом — тебе нужно было просто сидеть сложа руки и не делать ничего!

Дыхание сбивается от ярости:

— Но это ты пошел войной против самой судьбы! Это ты нашел меня! Выследил меня в этом мире, где я, блядь, вообще не должна была быть с тобой знакома, и силком затащил в свои безумные интриги! Это ты первым проявил ко мне нежность и заботу — ты защищал меня!

Слова обжигают губы:

— Я была готова быть твоим врагом. Но ты сам потребовал стать моим любовником! И вот мы здесь, Каэлис. Вот где мы оказались! Мир лежит у наших ног. Я принадлежу тебе — я отдала тебе свое доверие! Я перестала задавать вопросы даже тогда, когда слишком многие вещи не сходились и вели к пугающим выводам! И сейчас, прямо здесь, все, о чем я прошу, — это гребаная правда! И после всего, через что мы прошли, ты собираешься сдать назад просто потому, что тебе страшно?! — Мой голос срывается от брезгливости и гнева. Но эта ярость направлена не на него одного. — Знаешь что? Мне тоже пиздец как страшно! Мне страшно каждый раз, когда я открываю тебе душу, а призрак матери в голове орет, чтобы я держала рот на замке! Мне до смерти страшно, что ты окажешься вовсе не тем человеком, каким я тебя считаю! Я месяцами живу в диком ужасе от мысли, что потеряю тебя точно так же, как потеряла каждого, кого посмела полюбить!

Горло саднит,