Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

сквозит горечь пережитого. Он пытался туда пробраться, я голову готова дать на отсечение. Удалось ли ему тогда? И пытается ли он вернуться теперь?

— Именно поэтому я отправлюсь одна, — повторяю я с непререкаемой твердостью.

— Ты сможешь переместиться туда Колесницей?

Я качаю головой:

— Колесница переносит лишь в те места, которые ты видела собственными глазами. Я смогу вернуться с ее помощью обратно, но не попасть туда.

— Это как минимум два дня пути в один конец.

— Я выдвинусь сразу после Дня Монет. Занятия идут спокойнее, пока подготовка к Испытаниям Тройки Мечей не набрала полный ход.

Он берет паузу, обдумывая мои слова:

— Твоя отлучка сразу после случившегося может показаться слишком подозрительной…

— Мы провернем все тихо, без лишней шумихи. Я поеду в один из дней, когда у меня все равно нет лекций. — Чем дольше я размышляю об этом, тем четче вырисовывается план. — Скажем, что я слегла с недомоганием. Ничего серьезного. На Дне Монет я сделаю вид, будто слегка покашливаю.

Вадуин шумно выдыхает, проводит пятерней по волосам и наконец согласно кивает:

— Что ж, пусть будет так.

— Ты — мой непосредственный наставник; ты вполне можешь уладить мое отсутствие. Директор Академии даст добро. — Я отступаю на шаг и повышаю голос, призывая всех в зале к вниманию: — У нас нет ни секунды лишнего времени. Пора браться за дело.

***

Мы предаем Грегора покою в склепе, окна которого обращены к Городу Затмения. И пусть я наглухо запечатала оконный проем камнем, мне хочется верить, что в каком-то смысле ему открывается вид на единственный дом, который он когда-либо знал. Мне больно от мысли, что он остался там совсем один. Что я не могу похоронить его рядом с могилой его сестры или подле Джуры… Но этой милости я подарить ему не в силах. Придется довольствоваться тем, что есть.

Закончив, мы уходим в комнату Арины. Там нас встречают Ферье и Тал. Тал не отходит от постели Арины, пока Ферье делает шаг навстречу и слушает рассказ о том, что произошло. Я отделяюсь от круга Хранителей Мира — Вадуина, Ферье, Ксоры, Васель, Дракона и Ордина, — чтобы подойти к сестре.

— Судя по всему, утро выдалось не из легких, — произносит Тал, даже не поворачивая головы в мою сторону. Рука бережно расчесывает волосы Арины — движениями настолько мягкими и невесомыми, что это не тревожит ее сон.

Я не нахожу сил ответить: все слова высохли без остатка. Случившееся слишком чудовищно, чтобы пересказывать его вслух. Раны еще слишком свежи.

Словно безошибочно прочитав муку на моем лице, Тал откладывает гребень и поднимается на ноги:

— Мне пора идти. Нужно приготовиться ко Дню Монет.

С этими словами разворачивается и уходит. У меня не хватает духу даже выдавить тихое «спасибо» вслед закрывшейся двери. Я осторожно опускаюсь на самый край постели. Арина наконец начинает шевелиться, открывая глаза — и на этот раз в ее взгляде нет той дикой паники, что прежде терзала каждую секунду ее пробуждения. Она медленно обводит взглядом спальню, пока ее взор не останавливается на мне.

— Привет… — Я глажу ее по волосам предательски дрожащими пальцами. — Грегор… — Но как вообще можно вымолвить эту правду тому, кто и без того перенес столько невыносимого? Я зажимаю рот ладонью и отворачиваюсь, чувствуя, как свежие слезы застилают глаза пеленой. Пусть лучше она узнает правду сейчас, чем станет мучиться догадками, почему он больше не приходит. Пусть лучше услышит это от меня, чем от кого-то чужого. Я с трудом давлю подступивший к горлу вой: — Грегор погиб.

Я продолжаю малодушно пялиться в окно, словно последняя трусиха, не в силах вынести ее реакции.

— Теперь из всей семьи у меня осталась только ты, — слова хлещут из меня неудержимым потоком. — Я знаю, что не имею права ничего у тебя просить. Знаю, что ты и так держишься из последних сил, но… пожалуйста, вернись ко мне. Я не справлюсь с этим одна. Знаю, вокруг есть другие, но я едва успела с ними познакомиться. Едва начала учиться доверять им. А ты — совсем не такая, как они. Не такая, как любой другой человек во всем этом проклятом мире. Ты — это ты. Моя плоть и кровь. И ты мне пиздец как нужна, сестра.

Слезы ручьями текут по щекам. Я плачу так горько и слепо, что даже не замечаю ее движения — пока слабые, теплые ладони не ложатся мне на щеки, мягко поворачивая к себе. Ясная глубина в ее глазах на миг перехватывает дыхание.

— Все будет хорошо, Клара. — Впервые за бог весть сколько лет она произносит законченные, полные фразы без малейшего следа дурмана карты Солнце — куда больше тех отрывистых крох, к которым мы успели привыкнуть. Горючие слезы с новой силой обжигают лицо, когда она дарит мне усталую, но чистую, живую улыбку: — Я здесь. И я никогда тебя не брошу.

Я сгребаю ее в удушающие объятия, и мы плачем вместе — по Грегору, по всему, что безвозвратно потеряли, и по той хрупкой, бледной надежде, за которую мы цепляемся так же отчаянно, как сейчас сжимаем друг друга в кольце рук.

Глава 66

Я покидаю Академию на следующий день после полудня, когда День Монет наконец подходит к концу. Вся эта кутерьма — торговые ряды, показ умений, церемония подношения монет, Клеймение и прочее — выглядит до омерзения будничной, так что возможность уйти и остаться наедине с собственными мыслями приносит долгожданное облегчение. Несмотря на то что внутри все искромсано в кровавый фарш, я все же не забываю фальшиво покашливать, чтобы мой внезапный отъезд ни у кого не вызвал подозрений. Выбираясь из города, я заглядываю к Твино и Рену, чтобы передать весть о гибели Грегора. То, что они не выказывают ни капли удивления, лишь взваливает мне на плечи новый неподъемный груз вины, который давит на меня всю дорогу. По крайней мере, это короткое путешествие дает мне время побыть в тишине наедине со своей скорбью.

Дорога до руин поместья Клана Отшельника отнимает без малого два дня. Я путешествую налегке и строго держусь троп, указанных Вадуином. По пути попадается пара застав, где каратели вынюхивают любую весть о беглой Кларе Грейсворд, но с моим нынешним чужим лицом эти дозоры не вызывают у меня ни малейшей тревоги. Все эти дни я упорно пыталась представить, что именно найду на пепелище Клана Отшельника, однако ничто не могло подготовить меня к мигу, когда я впервые своими глазами вижу