Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

— Если алтарь сосуда вообще уцелел, — подавленно бормочет Ксора.

— Зачем создавать новый? — не понимает тот же упрямый мятежник.

Все взгляды скрещиваются на Вадуине. Я храню молчание, позволяя ему самому сделать признание.

— Равин забрал его, — тихо роняет старик.

— Ну тогда нам конец. — Первый Хранитель в отчаянии валится на диван Каэлиса.

— Встань, — жестко командую я. — Принц не терпит крови и грязи на своей мебели.

— Да плевать я хотел на…

Мой леденящий взгляд затыкает ему рот. Он тут же нехотя поднимается на ноги.

Я одаряю его последним предупреждающим взглядом, иду в спальню Каэлиса, снимаю с постели шерстяное одеяло и бережно укрываю тело Грегора. Перед тем как закрыть его лицо, я замираю, в последний раз впечатывая черты друга в свою память.

Мне так жаль. Полотно выскальзывает из моих пальцев. Больше я его никогда не увижу.

Вадуин все еще топчется у дверей кабинета, пока остальные собираются у камина. Наши взгляды встречаются, и он безошибочно считывает груз невысказанных вопросов на моем лице.

— Когда Равин забирал сосуд, он сказал, будто от него зависит само его существование. В ту секунду ты что-то понял. Что именно? — Я говорю глухо, опускаясь до едва слышного шепота, когда подхожу к нему вплотную.

Его взгляд опускается на карты в моих пальцах:

— Ты не станешь исцелять меня, пока я не отвечу?

— Я не настолько жестока. Но я вымотана до предела, и мне не помешает твоя помощь. — Я вкладываю аркан в его ладонь, и вместе мы принимаемся затягивать его страшные раны.

Он наконец дает ответ:

— Равин — ненастоящий.

— Я своими глазами видела, как он убивает тех, кто мне дорог. Он выглядит достаточно настоящим. — Я приваливаюсь к дверному косяку напротив него, чувствуя себя абсолютно опустошенной.

— В этом мире — да. — Каждое его слово падает веско, и он выжидающе смотрит, дойдет ли до меня смысл.

Я прищуриваюсь, лихорадочно перебирая в голове то, что могла упустить. И тут страшная догадка пронзает сознание, и у меня перехватывает дыхание:

— Его сотворил Мир.

Вадуин медленно кивает:

— Во всех записях Ревизан, до которых мне удалось добраться, во всем, что открыла Лейлис… У короля Нэйтора и королевы Элари был лишь один сын — Каэлис. Равин — не более чем фантом, конструкт, сотканный силой Аркана Мир по желанию Нэйтора, лишь бы еще надежнее отрезать Каэлиса от законного трона.

Знает ли об этом сам Каэлис? От осознания масштаба этой лжи голова идет кругом.

Равин существует на этом свете лишь благодаря карте и чужому слепому желанию. Он — порождение перекроенного мира. И пока Каэлис заставлял отца верить в свою преданность, втайне лелея собственные амбиции, Равин вел ту же самую смертельную игру. Каждый из двух принцев дрался за право переписать Мир — чтобы создать реальность, в которой они оба отчаянно нуждались.

— А младший брат Каэлиса и Равина — настоящий? — спрашиваю я.

— Насколько мне известно, да. — Вадуин кивает. — С учетом того, что он родился спустя несколько лет после того, как мир был перекроен заново.

Вот почему Нэйтор говорил с ним как с единственным наследником, когда я подслушала их разговор в Очаге Судьбы. И, вероятно, именно поэтому он так ревностно оберегает принца Белена. Наследный принц — морок, химера. А «второй» принц — законный первородный наследник — последний человек, которого Нэйтор когда-либо захочет видеть на троне. Единственный сын, которому он действительно желает передать корону… это Белен.

Знает ли младший принц правду о собственных братьях?

— Значит, Равин хочет подчинить себе Мир, чтобы стать по-настоящему живым, — едва слышно бормочу я, пока мысли несутся вихрем.

— Теперь, когда сосуд у него в руках, мы обязаны действовать предельно осторожно и молниеносно, — продолжает Вадуин. — Мы должны выкрасть его обратно.

— Нет… Пусть думает, что победил. Это отвлечет его внимание. Он по-прежнему уверен, будто золотые карты хранятся у Нэйтора. — Если, конечно, он не способен почуять фальшивку. Но умей он это, то наверняка уже предпринял бы решительный шаг… — Все его силы уйдут на поиски Звезды, а мы оба прекрасно понимаем, чем для него это обернется. Что же до сосуда — я создам новый.

— Как? Цитадель и алтарь обращены в прах; мы оба знаем, что там ничего не уцелело.

— Знаю. Но эта Академия — прямое продолжение Цитадели. — Я стараюсь говорить с непоколебимой уверенностью, хотя все это — лишь зыбкая теория. — В местной Купели Мира плещется влага, в точности совпадающая с той, что пошла на чернила для сосуда. Главная зала в точности повторяет очертания алтаря. Сходство неоспоримо. Я уверена, что смогу использовать Купель Мира, чтобы создать еще один сосуд.

Он тяжело вздыхает:

— Не то чтобы у нас был выбор.

— Однако… мне понадобится раздобыть сырье, чтобы истолочь его в порошок для пигмента. — Я избегала этой мысли с той самой минуты, как наши судьбы с Каэлисом начали сплетаться воедино. Но на каждом шагу эта тайна не дает мне покоя. Нависает черной тенью. Напоминает о величайшей загадке, которую я так упорно отказывалась разгадывать. — Мне нужно отправиться в Клан Отшельника.

Он каменеет. Я внимательно слежу за его лицом, выискивая малейшую заминку. Таким настороженным и закрытым я Вадуина еще не видела.

— Я пойду с тобой.

— С какой стати?

— Потому что я знаю дорогу.

Я смериваю его скептическим взглядом:

— Дорогу к исполинской дыре в земле найти не так уж сложно. Она буквально нанесена на все карты.

— Корона наложила строжайший запрет на посещение этих земель. Тебе понадобится помощь, чтобы пройти незамеченной.

— Это просто дыра в земле, — сухо повторяю я. — Клан Отшельника был уничтожен много лет назад. Там не осталось ничего, кроме груды битого камня. — И, возможно, следов перевернутых карт, которые так отчаянно нужны мне для чернил сосуда. — Насколько серьезно ее вообще могут охранять?

— Его уничтожили не так уж и давно… — Он отворачивается к окну, и его черты искажаются эмоцией, разгадать которую мне не под силу.

— Достаточно давно. Орикалису больше нет до него дела; это кратер, о котором большинство боится даже заикаться, не то что туда соваться. Толпа людей, рыщущих по развалинам, привлечет куда больше ненужного внимания, чем одиночка, способная проскользнуть мимо любых дозоров — если они там вообще есть.

— Клан Повешенного прибрал к рукам большую часть земель Отшельника и мнит себя «хранителем» того, что уцелело. Они слепо и яростно преданы Орикалису, а корона жаждет похоронить любое упоминание об Отшельнике навсегда. Их судьи не упустят повода сунуть свой нос. — В его голосе