Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

капюшон назад и разрывает швы маски, сдергивая ткань с лица. Затем бережно берет меня за щеки и подушечками больших пальцев стирает дорожки слез и копоть. — Пожалуйста.

— Я сделаю это. — Единственные слова, способные заставить его оставить меня. Хотя в то мгновение, когда его руки опускаются, кажется, будто от меня с мясом отрывают кусок души. И все же я отпускаю его. Я обязана.

Мои руки бессильно падают на колени. Я склоняю голову, пока он поднимается на ноги.

— Она — мое доверенное лицо, — властно бросает Каэлис на всю залу. — В этих покоях, в моей Академии, считайте ее слово законом, продолжением моей собственной воли. — Он решительно направляется к дверям гардеробной.

— И что ты намерен предпринять дальше? — хрипит через всю комнату Вадуин. Колоды истощены у всех без исключения, и его раны так и сочатся кровью.

Каэлис окидывает Вадуина испепеляющим, леденящим взглядом. Но тут же берет себя в руки, пряча эту ярость. Принц прекрасно помнит, что именно, по словам Грегора, наплел ему Вадуин. Но понимает и то, что сейчас не время сводить счеты.

— Я переношу День Монет, — объявляет он.

— Знать ни за что этого не допустит, — возражает Вадуин. — Даты празднеств жестко привязаны к пикам сезонов, когда сила магии достигает предела.

— Пару часов задержки они стерпят. Я обосную это необходимостью расследовать обвал в горах — благо это произошло в опасной близости от Академии. — Каэлис уже выстроил всю цепочку действий: его острый ум за считаные секунды просчитывает партию на много ходов вперед. — Это даст вам время прийти в себя и явиться на праздник в качестве преподавателей. И студентки.

Я вскидываю голову и ловлю его взгляд. На самом дне его глаз плещется чувство вины. Но он все равно держится прямо, несгибаемо, наперекор окружающему хаосу и неведению. Он делает ровно то, что должно быть сделано. Я заставляю лицо окаменеть, хотя он наверняка видит меня насквозь и сквозь эту маску.

Софи Вейлгар не имеет ни малейшего отношения к обрушению горной твердыни. Она не хоронила сегодня близкого друга. А значит, она обязана явиться на службу так, словно в мире ровным счетом ничего не изменилось.

Не проронив больше ни звука, Каэлис исчезает.

Я поворачиваюсь обратно к Грегору. Я не могу вернуть тебя к жизни. Прости меня.

Тишина между нами тянется невыносимо долго, а затем лопается, словно развеянное заклятие. Все в комнате приходят в движение. Уцелевшие Хранители Мира растерянно переглядываются, а затем обращают вопросительные взоры на меня, помня приказ принца.

Превозмогая оцепенение, я заставляю себя подняться на ноги и иду в кабинет Каэлиса. Стоит мне приоткрыть дверь, как Присс мгновенно вскидывает мордочку; шерсть блестит, она выгибает спину и сонно заводит довольное мурлыканье. Ее блаженное неведение обо всем, что только что рухнуло в прах, вызывает во мне безумную смесь улыбки и слез. Я чешу ее под подбородком, на секунду черпая крупицу покоя в этом простом жесте. По крайней мере хоть что-то в этом расколотом мире остается неизменным.

— Нам нужно вернуться, — заявляет один из немногих выживших Хранителей, обращаясь к Вадуину, который тяжело навалился на дверной косяк, словно не решаясь переступить невидимую черту покоев принца.

— Вернуться куда? — сухо бросаю я, не поднимая головы и выдвигая ящик рабочего стола Каэлиса. Он всегда держит здесь три запасные колоды, набитые дубликатами базовых карт. Остается лишь молиться, чтобы этого хватило.

Королева Кубков вливается в мое тело, затягивая самые тяжелые раны лазурным сиянием магии — свет гаснет, оставляя на месте разорванной плоти свежие, но крепкие шрамы. Мелкие порезы я залечиваю Четвёркой Мечей: она слабее Королевы, но сильнейшие арканы я обязана приберечь для тех, чьи раны куда опаснее моих.

— В Каменную Цитадель, — отзывается повстанец, пока я выхожу обратно в залу. Из Хранителей, не считая Вадуина, в живых осталось всего пятеро. Еще один, Ферье, сидит внизу с Ариной. Надо бы узнать имена двоих, которых я не знаю. В конце концов, это моя новая банда. Быть может, не те люди, которых я выбрала бы по доброй воле, но именно они стояли со мной плечом к плечу.

— В какую еще Цитадель? — Я смериваю его бритвенно-острым от раздражения взглядом. — Ты сам слышал грохот обвала. Цитадель пала. Ее больше нет.

— Там оставались другие Хранители! Мы должны проверить, вдруг кто-то уцелел!

— Они уже были мертвы. — А если даже и нет, туда ни за что…

— Ты не можешь этого знать! Ты даже не потрудилась посчитать, сколько человек могло выжить!

— Не будь меня, Хранители Мира сегодня вымерли бы под корень! Мы хотя бы выбрались оттуда живыми. — Меня бесит этот его тон, намекающий, будто решение оставить кого-то позади далось мне легко и просто. Будто я сделала недостаточно.

— И кто ты такая, чтобы единолично решать, кому жить, а кому подыхать?! — Он делает шаг вперед, раззадоренный собственной скорбью.

Четыре карты предупреждающе взмывают из моей свежей колоды, недвусмысленно напоминая, что я вооружена до зубов. Я не хочу драки, но мое терпение, самообладание и способность быть выше чужой глупости сейчас висят на волоске.

— Довольно, — вмешивается Вадуин. — Нас слишком мало, чтобы устраивать грызню между собой.

Я настороженно прищуриваюсь, глядя на него и вспоминая слова Грегора у алтаря сосуда. Все те обвинения в адрес Каэлиса — слова, слетевшие прямо с уст Вадуина, всю правду о которых мне теперь, видимо, уже никогда не суждено узнать.

— Васель, держи. — Я подхожу к противоположному концу залы и передаю ей пачку карт. Именно она учится искусству врачевания у Ферье. — Займись сперва Сорзой, потом всеми остальными, пожалуйста.

— С радостью. — Она коротко кивает и бросается к Сорзе, которая все еще без сознания, но ровно дышит.

— Сначала мы приводим себя в порядок. Затем уносим тело Грегора вниз, в катакомбы, — распоряжаюсь я. — Мы найдем забытый склеп в самой глубине, где он сможет упокоиться с миром. И запечатаем вход за ним.

Я перевожу дух, обводя их взглядом:

— После этого я отведу вас в комнаты Арины. Там будет наша новая база. Никому не выходить за пределы Академии. Никаких перемещений без моего прямого приказа. Проход через мост раскрыт и отрезан.

— Что-то я не припомню, чтобы мы голосовали за нового предводителя, — огрызается Хранитель, стоящий подле Вадуина.

— Ты слышал принца, — роняет Вадуин. Это признание моей власти — предел того, на что он вообще способен. — Здесь командует она.

Недовольный повстанец лишь с досадой скрещивает руки на груди.

Я продолжаю:

— Вадуин, Сорза и я исполним свои роли и явимся на День Монет. После этого