Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

казалось, превратилась в ледяную крошку. Она убила его жену и дочь, и у нее хватило наглости вести себя ничуть не лучше, чем девки из авангарда на «Страннике рассвета».

Как так получилось, что она зашла так далеко?

Он не дает тебе вернуться на «Странник рассвета», прорычал жестокий голос из самых глубин ее сердца. Он фанатик, который пойдет на все ради невозможной победы. Ты делаешь то, что должна, чтобы вернуться домой, к тем, кто на тебя рассчитывает.

Логичные слова. Правдивые слова. И все же, оглядываясь назад, Лириен не могла отрицать, что ее напористое соблазнение Вокса было одним из самых эгоистичных поступков в ее жизни.

Они дошли до «Сумрачного охотника», и, остановившись перед боевым отсеком, Крэкджо повернул ее к себе. Он положил обе руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Я знал Кирана Вокса до Раскола, когда он был восемнадцатилетним парнем, пытающимся прокормить семью, перебиваясь случайными заработками и развлекая толпу световыми шоу вроде того, что ты видела сегодня. Этот парень умер в ту ночь, когда сгорели Лилиана и Эмма. А мужчина, которого ты видишь сейчас, — он указал туда, где Вокс стоял в тенях на возвышении сцены, превратившись в мрачный силуэт, — имеет с ним мало общего. В нем мертво все то, что делает мужчину способным любить женщину, это исчезло навсегда. Так что считай, что я тебя предупредил: не рискуй своим сердцем ради него. Он не хочет причинять тебе боль, но все равно сломает тебя.

Губы Лириен приоткрылись, чтобы возразить, что меньше всего она рискует своим сердцем и что Вокс ей совершенно не интересен, но это не вписывалось в ее роль. Заставь их доверять тебе, заставь их доверять тебе, заставь их доверять тебе.

— Слишком много выпила, — сказала она.

— Самогон с «Гремучей Змеи» еще и не такое может. — Хватка Крэкджо усилилась. — Сегодняшняя ночь войдет в учебники истории, Лириен. Иди поспи и пусть тебе приснятся сны о том, как мы бросаем вызов сумраку.

А сниться ей будет погоня за рассветом, но Лириен лишь устало улыбнулась ему и забралась в отсек. Внутри почти никого не было, хотя пара человек уже спали на своих местах. Подхватив свою кожаную одежду, Лириен поднялась по лестнице на свою койку. Она оставила люк открытым, чтобы падал свет, сняла платье и босоножки, аккуратно разложив их на узких полках. Шелковое белье она снимать не стала, забралась под одеяло и уткнулась лицом в подушку.

Она чувствовала себя, как после тяжелого боя. Только не потратив ни капли магии, ей было сложно успокоиться, Лириен не могла унять нервную дрожь. До проезда по Горнилу «Страннику рассвета» оставалось всего двенадцать дней. Двенадцать дней, чтобы найти «Громовую пасть». Двенадцать дней, чтобы уничтожить как можно больше нор. Двенадцать дней на то, чтобы оказаться достаточно близко к Горнилу и перехватить огромную платформу, пока она мчится к длинным летним дням на южном полюсе.

Последнее по-прежнему казалось невыполнимой задачей.

Вокс был слишком умен, он точно подозревал, что она хочет вернуться на «Странник рассвета». Лириен изо всех сил старалась не говорить о друзьях или матери, желая убедить его, что у нее нет причин возвращаться.

Возможно, это и было ошибкой.

Он не ненавидит тебя, Лириен, и именно поэтому он злится. Лириен обдумала слова Крэкджо, вспоминая сегодняшнее поведение Вокса. Какими бы противоречивыми ни были его чувства, она безошибочно ощутила впечатляющую твердость сквозь кожу его брюк. Вокс был мужчиной в самом расцвете сил, а значит, обладал достаточным самообладанием, такую реакцию вызывала у него далеко не каждая женщина. Лириен привлекала его, он не совсем ненавидел ее, и уж точно хотел оставить при себе.

А значит, может быть, он и согласится сделать что-то, чтобы она была счастлива.

Жизнь ее матери на борту «Странника рассвета» висела на волоске. Лириен было тяжело об этом думать, может быть, Таймен уже избавился от печально известного лидера восстания. Она отказывалась принимать эту вероятность, потому что ей было необходимо верить: спасти мать все еще возможно.

Вокс знал ее мать, пусть даже только по слухам. Он знал, что Минерва пыталась свергнуть Таймена, и уже только одно это должно было вызвать у него симпатию, учитывая, как сильно он ненавидел архикондуктора. К тому же, он подозревал, что ее мать находится в плену, даже не зная всей картины целиком. Возможно, Лириен удастся уговорить его организовать спасательную операцию.

Какая же ты сука. Эта мысль резко вспыхнула в ее голове. Ей казалась крайне циничной идея использовать заключение матери и сыграть на благородстве Вокса, — и все только для того, чтобы в последний момент предать его.

А какой у тебя выбор? Она прижала руки к глазам, пытаясь мыслить прагматично, но ей было просто тошно: ведь этот план подставит «Сумрачного охотника» под удар, подвергнув его риску всех тех злых планов, которые мог придумать для них Таймен.

Ты можешь предупредить Вокса о риске. Все, чего ты добиваешься, — подобраться достаточно близко для перехвата.

Мозг уже рисовал картину, как она сможет изолировать «Сумрачного охотника», когда они окажутся рядом. В голове созрел план: она спрячется в последнем отсеке, в том старом, подготовленном ею к побегу, автобусе-такси, потом выбьет боковую стенку отсека и умчится прочь. В воображении это выглядело до комичного глупо, но она знала, что сможет провернуть все так, чтобы это сработало. И все же, вслед за этим видением в ее сознании возникло не только лицо Вокса, искаженное болью предательства, но и лица всей остальной команды.

Все будет хорошо. Ты поможешь найти «Громовую пасть». Поможешь уничтожать норы. Ты сделаешь для них все, что от тебя требовалось, как раз вовремя, чтобы самой успеть на борт «Странника рассвета».

Это было просто чертовски хладнокровно. Но не менее хладнокровно было и сбросить ее со «Странника рассвета». Эта мысль заставила ее задуматься: собственно, а зачем вообще Воксу рисковать ради спасения Минервы? Из-за стракси Лириен была ограничена тисками их сделки, а значит, чтобы она продолжала работать на его цели, ему не нужно было делать ничего сверх меры. Единственной причиной пойти на такой риск могла стать только его добрая воля.

Он должен захотеть сделать это, ради нее.