Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

на их общее беспокойство. И все же я вижу, что двое Хранителей по-прежнему смотрят волком. Они знают не хуже меня: все козыри сейчас в моих руках. Я могла бы вернуться в Академию Аркан прямо сию секунду и загадать желание в ту же минуту, когда получу золотую карту Арины.

Сделав несколько шагов, я подхожу к Вадуину и протягиваю ему сосуд. Тот застывает от неожиданности; его глаза мечутся от выпуклых, сияющих линий чернил на поверхности карты к моему лицу, где он тщетно пытается высмотреть подвох или объяснение.

— Я оставляю ее у вас, — объявляю я. Хранители Мира — и даже Грегор — ошарашены этим жестом. — В знак доверия. Таким образом никто из нас не сможет призвать Мир втайне от других. Мы нужны друг другу. И мы должны продолжать действовать сообща, как и прежде.

Слова намертво впечатываются в окружающий нас холодный камень. Прямо сейчас мне нужны любые союзники, которых только удастся собрать. А им нужны мои знания и моя сила.

Вадуин медлит долю секунды, а затем принимает карту:

— Я принимаю твой дар.

Выпустить ее из рук тяжело, но я твержу себе, что это тонкий расчет. Так будет лучше всего. Впрочем, я потянула время еще и потому, что… потому что сама не готова. Бесплотные голоса из святилища все еще звенят у меня в голове:

Мир истинно покорен лишь року, но не смертным дланям. Страшись Дурака, возомнившего, будто способен удержать его.

Эти слова отдаются в такт каждому нашему шагу на обратном пути в Академию. Они прозвучали словно прямое предостережение против использования этой силы ради исполнения желания. В памяти всплывают все слова осторожности, когда-либо сказанные мне матерью, и былая уверенность в душе дает трещину.

Что, если… желание, доверенное Миру, в конце концов погубит нас всех?

Трудно представить себе мир, который пришелся бы мне по душе меньше, чем этот. Но затем я вспоминаю об Арине. О том, что могу потерять и ее тоже. Обо всем том, что мы уже потеряли… мама, Бристара, Джура, прежняя сестра, которую я знала…

У меня нет другого выбора, кроме как идти напролом. Поражение недопустимо, и королю Нэйтору я победить не позволю. Именно поэтому, едва переступив порог Академии, я прямиком направляюсь к жилым комнатам.

Я не собираюсь терять ни секунды. День Монет неумолимо близок, и удерживать Хранителей Мира бесконечно долго я не смогу — рано или поздно их нетерпение выльется в действия, которые мне точно не понравятся.

На верхних ярусах студенты и посвященные провожают меня неуверенными взглядами, пока я решительно шагаю мимо, но я не удостаиваю их даже словом.

Все взоры обращаются ко мне, стоит мне войти в общую гостиную для учеников; пара человек поднимается на ноги, и среди них — Лурен и Сорза. Я едва мазнула по ним взглядом, подгоняемая единственной целью. Шагнув под каменную арку, увенчанную золотой монетой, я едва успеваю одолеть пять ступеней лестницы, ведущей в покои Дома Монет, как в нос ударяет густой аромат кедра и душистого перца. Поднявшись на площадку, я впервые вижу Склеп — святилище Дома Монет.

Оно разительно отличается от Приюта Клинков, закрытой обители Дома Мечей. Что вполне объяснимо: общие залы отражают суть Домов и мастей, по чьему образу и подобию они созданы.

Золотистый свет льется сквозь огромные витражные окна, врезанные в сводчатый потолок. Он заливает буйную зелень, пышно разросшуюся в подвесных чашах, спускающихся с балок на толстых цепях. Их побеги обвивают каменные колонны и густым ковром стелются по полу. Деревянные скамьи, которые куда привычнее было бы увидеть среди деревьев в Речном парке, здесь устланы роскошными пледами и пуховыми одеялами. Вокруг каминов полукругом выложены горы мягких подушек, на которых вольготно расположились студенты.

Я выхватываю взглядом ровно столько деталей, сколько требуется, чтобы отыскать Тала. К счастью, они здесь.

— Тал, — зову я.

Их голова запрокидывается назад, и ореховые глаза встречаются с моими. Секунда замешательства, а затем… узнавание.

Они обращаются к соседям:

— Прошу простить, у меня дело к профессору.

Увидеть преподавателей, лично пришедших в спальни учеников, — случай из ряда вон выходящий. Обычно любые беседы ведутся в учебных аудиториях и кабинетах. Другим студентам явно любопытна эта странность, но они ничего не говорят, лишь вежливо улыбаются и кивают. Представители Дома Монет безупречно учтивы, тут спору нет. Но сплетнями они торгуют с той же ловкостью, что и золотой монетой.

Тал спускается за мной по лестнице и идет следом через общую гостиную. Я быстро провожу нас в учебный кабинет в конце коридора, где можно без опаски говорить без свидетелей.

— Нет, — говорят они, едва захлопывается дверь.

— У меня нет выбора. — Мой голос звучит мягко, но намерение сквозит сталью. Я пришла сюда не просить. Я пришла требовать, надеясь лишь, что они не станут упрямиться намертво. — Послушай, я знаю, что переступаю черту одной этой просьбой. Знаю, что тебе этого не хочется, и мне жаль. Но у меня правда нет иного пути. Она мне нужна. — Я с трудом сглатываю ком в горле, ненавидя то, в чем собираюсь признаться вслух — и им, и самой себе. — Прежде всего потому, что она моя сестра, но еще и потому, что она Старший Аркан, прямо как мы. Она — Звезда. Без нее невозможно призвать Мир. Кто-то все равно заставит ее покрыть золотую карту чернилами, и для нее будет куда безопаснее, если это сделаем мы.

Шансы склонить их на свою сторону тают на глазах. Я вижу это по тому, как кривятся их губы.

— Я говорю начистоту, потому что уважаю тебя и хочу, чтобы ты выслушал меня до конца. — Я добиваю: — И если бы ты собирался просто отшить меня, ты бы сделал это прямо в общей комнате.

— Я не мог отказать преподавателю на глазах у всех, — возражают они.

— Ты нашел бы способ. — В этом я уверена.

Они тяжело вздыхают, смиряясь с неизбежным:

— Я так и знал, что ты вернешься за моей силой, несмотря на все мои предостережения.

— Тал… я понимаю, как тяжело тебе это дается. Что я должна сделать, чтобы помочь Арине стало для тебя проще? Что может тебя успокоить?

Они обходят стол в крошечном кабинете и подходят к окну, глядя на гору, в чьем чреве, как я только что узнала, высечена Каменная Цитадель. Они молчат так долго, что я едва не требую хоть какого-то ответа или решения. Но сдерживаюсь.

Они барабанят пальцами по подоконнику:

— Я буду приходить к ней и уходить тогда,